Директор Хантингтона, седовласый мужчина в очках, с усиками и галстуком-бабочкой, коротко представил Чейзена, рассказав о его блестящей карьере. Родившийся в Соединенных Штатах, но получивший образование в Англии, Чейзен ворвался на литературную сцену в возрасте двадцати одного года и сразу же был провозглашен «голосом поколения» и «исключительно редким талантом». Его первая книга получила несколько престижных литературных премий. Вторая книга, военный роман, была одобрена Опрой и продана миллионным тиражом. Третья книга, исторический триллер, действие которого происходит в диккенсовской Англии, недавно была удостоена Букеровской премии. Публика разразилась громкими овациями. Профессиональный фотограф встал передо мной, чтобы сделать снимки Чейзена, заставив меня наклониться в сторону. Я мельком увидела, как Чейзен положил руку на грудь и слегка поклонился зрителям, прежде чем энергично пожать руку директора и поблагодарить его за чудесное представление.
Чейзен откашлялся, и в комнате быстро воцарилась тишина. Он говорил с элегантным британским акцентом, наклонившись и небрежно положив руки на кафедру.
— Я так рад быть здесь, среди таких великих учёных и любителей литературы, — заговорил он. — Каждый раз, когда я посещаю Хантингтон, я чувствую, что попал в прошлое. Это место — настоящее сокровище. — Он сделал паузу, чтобы ответить на очередной взрыв аплодисментов. — Большая часть исследований для моей последней книги «Подземный город» проходила здесь, и я с нетерпением жду возможности провести больше времени в архивах, поскольку я только что принял должность преподавателя в колледже Фэрфакса.
Я выпрямилась. Не знала, что Чейзен будет преподавать в Фэрфаксе.
— Моя сегодняшняя лекция — это статья, над которой я работаю для Ньюйоркер. Меня попросили поделиться своими мыслями о современной художественной литературе. — Он сделал паузу. — Думаю, Джонатан Франзен был недоступен.
Публика рассмеялась над его самоуничижительным юмором, а он криво усмехнулся в ответ.
Чейзен выпрямился, поправил очки и быстро глотнул воды.
— Мир романа, — начал он неожиданно громким, властным голосом, — это мир, который по самой своей природе подражателен, приспособлен и ненасытно империалистичен. — Он был уверен, даже дерзок, когда описывал свою литературную технику. Я притворилась, что внимательно слушаю, но на самом деле просто пялилась. Он не был похож на писателя. Он был похож на альпиниста, или на австралийскую кинозвезду, ну, или на модель из «Наутики»(прим. ред.: Nautica (Наутика) — американский бренд, выпускающий модную одежду для мужчин, женщин и детей, а также часы, парфюмерию и прочие модные аксессуары).