Я узнал, что сидеть-лежать-принеси — это самая простая ступень контроля. Высшую я наблюдал сейчас между Сашей и Штормом. Они были одним целым. Слаженный, мощный организм.
Завораживало.
Саша смеялся, иногда журил своего любимца за излишнюю веселость, а потом взял и направил этого хищника на меня. Шторм резво напрыгнул и завалил мое тело на мягкую землю, прижав своим весом. Саша хохоча отозвал собаку и протянул мне руку.
— Вот видишь, быть другом такой собаке очень сложно. Ты все еще хочешь завести щена? — улыбка была лукавая, в глазах мелькали искорки интереса. Саша расслаблялся, а я плыл в эйфории от осознания этого. На «ты» мы перешли еще в машине, а сейчас медленно кругами подходили к друг другу. Я открыто и дружелюбно, он — настороженно и неуверенно.
— Хочу. Очень, — я действительно жаждал…Его. Хотел видеть его еще спящим по утрам, засыпающим вечером. Я влюбился в него с первого удара сердца, как только увидел фигуру в утренней дымке. Со всеми его темными тенями прошлого. Но сказать прямо о своих чувствах пока не мог. Сейчас он не примет их, зато я могу потерять даже намек на нашу дружбу.
Мы нагулялись до пустых урчащих желудков. Шторм тоже проголодался, поэтому было решено возвращаться по домам. На въезде в город Саша убавил музыку и спросил:
— Может, зайдешь на борщ? Ничего особенного. Я приготовил его из супового набора, но получилось вроде ничего.
— Не откажусь, — старался говорить спокойно, хотя внутри все заискрило от радости. — К чаю ничего не нужно?
Саша вырулил на шоссе в Выборг и умело вклинился в поток. Он водил хорошо, спокойно, без излишней спешки. Я ненавидел ездить с другими. Постоянно хотелось подсказать, попросить прибавить газа или наоборот, но с Сашей было абсолютно комфортно. Как будто мы ездили с ним годам…десятилетиями вдвоем.
— Ромовую бабу можно. Или ватрушки? Ты вообще мучное ешь?
— Ем. Я за ватрушки, и даже знаю, где их взять. Только надо будет немного увеличить путь.
— Чего только не сделаешь ради ватрушек, — Саша кинул на меня веселый взгляд, — говори дорогу.
Мы заехали в мою любимую пекарню, в которой я заказывал для паба разную сладкую выпечку. У себя мы делали только хлеб. Девушек в посетителях у нас было не меньше, и под ламбики они любили булочки, а не чипсы из оленины. Я рассказал, как доехать. Сам сбегал и купил свежую выпечку.
Обед прошел великолепно, но лишь для Френдзоны. Романтики не вышло. Саша умело уходил, закрывался и всячески обрубал все мои попытки. К вечеру я вернулся домой, потискал лохматую морду Зигги — вот уж кто всегда был рад мне до безумия — и завалился в кровать звездочкой. Хотелось побыть в тишине и все «переварить».