Потом пошли рабочие будни.
Неделю мы изредка переписывались из-за моей и его загруженности, а в следующее воскресенье небо рухнуло на меня…
Сегодня небо было «Бургунь-де фландерс». Красным багрянцем аббатского эля растекалось от горизонта куполом, светлее лишь в вышине. Накрывало с головой. Отражалось в глазах киноварью. Заплачь, и потекут кровавые слезы. С утра ломило затылок от давления и даже Зигги не был так жизнерадостен. Но я упрямо потащил его гулять, приняв Нурофен. Другого в моей аптечке и не было: таблетки от головы, да анальная смазка. Иногда мне было нужно второе. Моя активная позиция в жизни — в постели же спокойно перетекала в универсальную роль. Но Сашу мне до звона в яйцах хотелось снизу.
Гуляя в красном утреннем сюре, я думал, что пора было признаться моей зазнобе во всех грехах. Что нагло использовал Шторма, как предлог, что не мог упустить его. Что хотел быть с ним рядом и в том качестве, которое ему будет нужно. В конце концов, что у меня есть озорной Зигги, которого не помешает обучить системе Обидиенс.
Но не успел…
Саша стоял около моего подъезда, упершись спиной о дверцу машины. Я увидел его лишь у подъезда, он меня — в начале пустынной улицы. Я замер, и Зигги сел рядом, понимая, что капризничать и проситься домой сейчас нельзя.
Он подошел ко мне вплотную, протянул руку и погладил светлую шерсть моего пса. И снова вернул взгляд к моему лицу.
Больно. Очень больно.
— Так сразу бы обозначил, что хочешь траха, а не собаку.
Злые, бессердечные слова будто и не было наших разговоров. Он понял мое вранье, но совершенно не понял мотив. Как можно было спустить всю ситуацию до «траха»?
— Саша…
— Я приехал попроситься в душ. У меня горячую воду отключили. Позвонить не успел, увидел тебя…с собакой.
Вот и все.
Он отгородился от меня холодным взглядом, зло сжатыми губами. Я молча кивнул и пошел в подъезд. Также молча мы разделись в коридоре, Саша сразу прошел в ванну с небольшой сумкой, а я пошел на кухню подкинуть корм для моего лохмача и налить себе кофе. Сегодня у меня был выходной, который я мечтал провести вдвоем…
Через час он вышел лишь в полотенце на бедрах, остановился в проеме и напряженно посмотрел на меня.
— Пойдем в спальню, трахнешь меня. И закончим наше лживое общение. Ты же сверху?
Я поставил чашку и ухмыльнулся. Мои извинения, мои слова сейчас ничего не решат, а вот «трах» может помочь.
— Сверху, — хрипло ответил я и стал снимать толстовку на ходу.
В спальне Саша явно занервничал, его бравады хватило только на словесный плевок в меня, он скинул полотенце дрожащими руками и лег в мою незаправленную постель лицом в подушки. Я прошелся взглядом по спине, по торчащим лопаткам-крылышкам, которые то скрывались под кожей, то остро натягивали ее, когда он пытался удобнее улечься. Спустился к красивой аппетитной форме половинок, скользнул ниже и уперся в слегка разведенные ноги, между которых виднелась мошонка.