– Говоришь, Советы не любишь? – недоверчиво спросил кудрявый.
– А за что? Тут надо понимать, у меня половина родни японские шпионы. Другая половина контрреволюционеры оказались.
Кудрявый и Сырый отошли чуть в сторону, коротко переговорили. Неужели шлепнут, подумал Ырысту и громко сказал:
– Я такой радый, что к вам попал. Мне к красным нельзя – грохнут. А вам, глядишь, пригожусь.
Кудрявый вернулся, принялся развязывать веревку, стянувшую руки Бардина.
– С нами пойдешь. Нехай пан полковник с тобой решает. А вздумаешь бежать… – он не договорил.
– Не побегу. Разрезал бы веревку, не мучился.
– Да ни-и, где потом цельную взять? Дэфицит, – сказал кудрявый.
А Ырысту смотрел на него и напряженно силился вспомнить: кого же он напоминает?
***
Опергруппа Загорского покидала воспаленный, покалеченный город Замосць, чтобы продолжить ловлю фигуранта на советской своей территории. Полковник Колупаев, примчавшийся Берлина, дал нервное указание поиски Бардина ни под каким видом не прекращать. На это Ростислав фамильярно заметил, что останавливаться на полпути не в его правилах, но есть препятствие в виде гипертоничного генерала, бренчащего всеми возможными медалями вплоть до значка мастера парашютного спорта, который лично возглавил дознание по факту убийства майора Ветрова.
Когда Загорский доложил о происшествии, уполномоченный работник – рябой капитан с мохнатыми ушами – поначалу не собирался предпринимать особых мер – убили человека, на то она война, даже если убиенный был сотрудником НКВД. Насторожило послание, сделанное кровью на фуражке, тут компетентный товарищ задумался и сказал, что незамедлительно известит инстанцию. Инстанцией оказался тот самый пунцовый генерал, который явился в комендатуру, выслушал Загорского и приказал комендатуре собрать побольше чекистов, криминалистов и служебно-розыскных собак, чтобы выехать в лес, где Сметана и Гаврилов охраняли место происшествия, Вилене было велено находится в маленькой комнате и писать отчет, в котором поминутно изложить события последних суток.
Поляна, где убили Ветрова, была небрежно осмотрена прибывшими особистами, само собой ничего нового не нашлось, а над фуражкой с надписью «Катынь» генерал задумался и спросил Загорского: вы знаете, что это значит? Ростислав хмыкнул, мол, что-то такое слышал, но ему, в сущности, наплевать, и попросил разрешения вернуться к основной работе. Генерал ответил, что ни о какой деятельности не может быть и речи, оперативной группе оставаться под его присмотром до выяснения всех обстоятельств, имеющих значение для дела, кроме того Загорскому и его людям придется дать подписку о неразглашении. А Загорский это польская фамилия! Выдав эту сентенцию будто бы, между прочим, генерал стал буровить Ростислава проницательным (как ему казалось) взглядом. Ростислав даже не стал отвечать, попросил Бориса, сменившего Исая за рулем Мерседеса, принести личные вещи Ветрова.