Арина представила, что, должно быть, думали случайные свидетели, пробегающие мимо приёмной, из которой доносились взрывы хохота, музыки и громкого топота ног от искромётных танцев под эту самую музыку…
Когда, отплясав канкан в паре с удручённой своей интимной трагедией подругой, Арина плюхнулась обратно на стул в попытке отдышаться, вот тогда неуёмная «тамада» этого печального праздника жизни и ввернула своё предложение заполировать её душевную боль легкомысленной игрой в «случайные» затяжные поцелуи…
***
— Я видела, что «бутылочку» подкрутили Вы! — возмутилась Ариша, которую Евгений Константинович вынудил встать и крепко притянул к себе, намереваясь приступить к, собственно, целованию.
— Меня Вовка попросил, — отмахнулся он от наезда, — Ему неудобно целовать тебя. Он же, всё-таки, твой ректор!
— А Вы — препод! — девушке совершенно не хотелось целоваться с ним!
Во-первых, ни одного обидного слова она так и не забыла! А во-вторых, памятуя прошлую свою реакцию на французский поцелуй, она просто не хотела выставить себя на посмешище.
— Между прочим, — неожиданно вклинился упомянутый ректор в этот спор, — если смотреть юридически, ни один закон не запрещает профессорам целоваться со своими студентками!
— А ректору? — девушка сразу разглядела брешь в заявленном аргументе.
— И ректору! — не смог покривить против истины Вовка, — Но тут другой аспект! Я не буду его раскрывать, поскольку мероприятие посвящено лишь трагедии Аннушки!
— Да-да! Не будем перетягивать одеяло с бедной Аннушки на себя! — с упрёком в голосе Евгений Константинович согласился со всем вышесказанным, — И, вообще-то, это оскорбительно — принимать участие в игре, но сопротивляться обязательным правилам!..
Больше не слушая возражений, он ближе притянул девушку к себе и впился ей в губы принятым у них по пятницам глубоким поцелуем.
Ариша лишь всхлипнула в ответ, но тут же обмякла, послушно всё принимая… Пожалуй, Евгений Константинович прав — непорядочно с её стороны сопротивляться установленным и вполне однозначным правилам…
— Отнесите тело, Вы сами знаете, куда! — Лиза открыла вполне ожидаемым визитёрам дверь и грозно скрестила на груди руки.
На этот раз к «парочке пятничных алкашей» не только присоединился ректор, но и довольно стрёмного вида пьяная тётка с «домом на голове» и размазанной по всей нижней части лица помадой.
Когда эти последние двое вошли в комнату с тёмного коридора на свет, девушка явственно разглядела, что и у Владимира Степановича нижняя часть лица — в том же состоянии и той же палитры.