Сгущались сумерки. Я спрыгнул с коня и отцепил от седла фонарь. Прикоснулся к металлической пластине, направляя импульс своей внутренней энергии кристаллу, и тот засветился ярче электрической лампочки. Взяв за поводья Стрижа, я двинулся в ущелье. Тропа была каменистая, и верхом ехать не рискнул. Остальные поступили так же.
— Сколько их там? — крикнул я дружиннику, что наблюдал со скалы за пещерой.
— Не ведомо нам. Двое мужчин набирали воду. Других я не видел.
— Местные, поди, схоронились, — хмыкнул Рогволд. — Убежали и спрятались, чтобы мы их не полонили.
— Да это понятно, — я подошёл к узкому проходу в пещеру и посветил внутрь. — Интересно, сколько их?
— Сколько бы ни было, они не воины. Бабы, дети, старики, да немощные. Хорошая добыча будет. Продадим — выручим много золота.
— Кого продадим? — я обернулся и с недоумением поглядел на сотского.
— А кто будет, того и продадим. Все наши.
— То есть, ты имеешь ввиду, продать в рабство?
— Конечно. Они, поди, ещё и всё золото с собой унесли.
Я почесал затылок. Действительно, как же я мог забыть? Средневековье же. Тут мирных жителей вместо того, чтобы содержать, как беженцев, полагалось захватывать и продавать в рабство. Неважно, кого: женщин, детей, стариков. Все они для нас — добыча, как и домашний скот. Такое положение вещей меня озадачило. Для современного человека подобное неприемлемо, но будучи предводителем местных «дикарей», я просто обязан действовать в соответствии с привычными для них нормами морали. Да и мысль о том, что жители кишлака могли там спрятать деньги, побуждала к активным шагам.
— У них города под горами, — сказал Малюта. — И такие разветвлённые ходы, что любой чужак заблудится, как только войдёт.
— Ты бывал в таких пещерах? — спросил я.
— Сам не бывал, но от деда слышал.
Свет моего фонаря осветил каменную расщелину. Ход делал изгиб, и с улицы рассмотреть, что внутри, было невозможно. Лезть не очень хотелось. Вдруг, одамлары там ловушки понастроили? А Малюту я не просто так взял. Он и обычаи горцев знал, и язык их.
— Малюта, спроси, есть ли там кто, — приказал я боярину. — Скажи, что если выйдут добровольно, великий князь обещает им жизнь.
Малюта зашёл в расщелину и прокричал фразу на незнакомом языке. Его грубый хриплый голос эхом отозвался от стен пещеры. Никто не ответил, тогда он крикнул повторно.
— Не хотят выходить, — обернулся Малюта. — Может, их и нет там уже никого. Ход может быть сквозной. Сейчас ночь. Если в темноте выйдут с другого конца, завтра мы их уже не найдём.
— Ладно, рискнём, — я вытащил саблю.