Я хмурюсь, не понимая.
– Животные, – вздыхает Рей, открывая глаза. – Ты зря не обратила на них внимание. Местная фауна и есть наша самая крупная проблема. – Не сводя с меня взгляда он вскинул руку и над нами мгновенно образовался мерцающий купол, по которому вдруг застучали чёрные снаряды.
Я дёрнулась и приготовилась швыряться болидами. И только керу по-прежнему невозмутимо стояли с клэнами наголо.
– Не надо болидов внутри щита, – насмешливо шепнул Рей мне на ухо, продолжая стоять, воздев руку. Вот ведь позёр! – Это всего лишь шуарры. Вообще-то, это ночные хищники, но кто-то очень умный развил их способности. Они обладают очень острыми зубами и ядовиты, но если не подпускать их к себе, то ничего страшного.
Он отступил от меня на шаг, сделал жест обеими руками, щит пропал и те шуарры, которые не убились об него с налёту, с противным визгом ринулись на нас. Рей хлопнул в ладоши и большинство этих летучих монстриков попадали, охваченные пламенем. Несколько уцелевших мгновенно разрубили керу, которые каким-то мистическим образом оказались на траектории их полёта.
– И, что мне больше всего не понравилось, – прокомментировал Лир, отмирая и делая шаг к нам, – они игнорировали всех, кроме вас.
– Да, – кивнул Рей. – Я заметил. Хоть одна улетела?
– По-моему, нет.
– Ладно, давайте двигаться. Боюсь, это только цветочки.
Лир кивнул, закидывая клэн за спину и обернулся этой своей зверюгой. Парой длинных прыжков взлетел на каменистую горку и скрылся за ней. Двое из свиты повторили его финт и последовали за шефом. А с нами остался Полосатый. Нет, он тоже перекинулся, но, вежливо пропустив нас вперёд, остался в арьергарде.
И мы потащились вверх по насыпи. Потом вниз. Потом снова вверх и вниз… Повторить. Создавалось ощущение, что мы бредём по горным выработкам, оставшимся после добычи ископаемых открытым способом. Я довольно быстро устала, но послушно тащилась следом, пыхтя и спотыкаясь на рассыпающихся камнях, а Рей упорно и молчаливо тянул меня за руку. Сам-то он преодолевал препятствия довольно изящно. Сзади доносилось насмешливое пофыркивание Полосатого. Чем дальше мы шли, тем отчётливее становилось фырканье, и тем яснее я понимала, что посчитала этого мерзкого кошака симпатичным явно в приступе временного коллапса мозговой активности. В какой-то момент я поняла, что начинаю закипать, сразу почувствовав знакомое жжение заполняющей меня силы. Попытки напомнить себе, что нельзя идти на поводу у собственных эмоций, если и помогли, то крайне слабо. Короче, брать себя в руки я отказывалась. «Правильно, такую дрянь в руки и брать противно», – согласился мой внутренний голос. Или все-таки шизофрения? Видимо, Рей что-то почувствовал, потому что на миг замедлил восхождение, задумчиво посмотрел в небо и снова потащил меня за собой. А сзади раздался короткий рык, заглушенный грохотом осыпающихся камней. Я обернулась, чтобы увидеть Полосатого в туче каменной крошки у подножия насыпи.