— У тебя здорово получается рассказывать, — заверил он ее. — Увлекает. Уверен, ребятня будет слушать тебя раскрыв рты.
— Спасибо, — улыбнулась Tea. — Мне приятно, что ты не посмеялся над моим выбором.
— Воспитатель — отличная профессия, — без всякой иронии одобрил Дин. — Ты же не страусиной няней собираешься стать.
Tea хихикнула.
— А есть и такая? — поразилась она.
— А ты не знаешь? — усмехнулся Дин. — В Южной Африке за это неплохие деньги платят. А еще великая путешественница.
— Я не была в Африке, — напомнила Tea, однако следом снова улыбнулась. — Зато я была на острове Магдалены. Там обитает сто тысяч пингвинов, и за ними можно беспрепятственно наблюдать.
— Нянька для пингвинов? — подколол ее Дин, не веря собственной приязни к вечной амебе.
Но от ее нового смеха вдруг стало тепло, и даже мысли о разрушенном будущем как будто отступили на задний план. Невиданное дело!
— Воспитательница, — поправила Tea без всякой обиды, а потом посмотрела на него с шутливым вызовом. Дин принял подачу и ухмыльнулся. Tea покачала головой и, чуть порозовев, спрятала глаза. — Но пингвины — это еще на самое потрясающее. Куда удивительнее…
Она снова говорила: красочно описывала, восторженно делилась впечатлениями, увлекая за собой и Дина и делая их трудную дорогу почти что приятной. Дин не заметил, когда впереди забрезжил солнечный свет, и обратил внимание на выход из пещеры, когда тот был всего в сотне шагов от них. И то потому, что Tea, прервавшись на полуслове, вдруг сдавленно охнула и замерла, словно превратилась в камень.
Прямо посередине оставшегося пути коридор пересекала широкая расщелина, раскраивая трещинами стены и делая дальнейший путь совершенно невозможным.
Tea ошарашенно смотрела на провал, не понимая, как могла не заметить его в прошлый раз. Ярдов пять в ширину, он так и зиял своей черной пастью, готовый проглотить любого, кто рискнет бросить ему вызов. Но Tea и Дином к ним не относились. Такое расстояние не преодолеть даже здоровому человеку, что уж говорить о травмированном? А они… уже и рюкзак изрезали… и компот допили… и Дин шагал из последних сил, рассчитывая лишь на скорое освобождение. Сможет ли он добраться до другого выхода? Сможет ли Tea его найти? И… есть ли он вообще?..
Слезы — крупные, горькие, стыдные — потекли по щекам сами, и Tea зажмурилась, не желая смотреть на крушение всех своих надежд и слышать насмешливые или вовсе безнадежные слова.
— Эй! — рука, лежащая на плече, вдруг ободряюще сжала его, и голос Дина раздался очень близко — так, что обдал теплым воздухом ухо и стер все горести. — Рано убиваться. Пойдем поближе, посмотрим, что там за штука. Может, все и не так страшно, как кажется издали.