— Уверен, там большая часть такого, — черандак осторожно взял ее под руку и помог обойти большую лужу на асфальте.
— Так, может быть, имеет смысл отставить этот сундук в покое? Пусть себе пылится в углу? Начните жизнь с чистого листа и проживите ее так, как считаете нужным.
— Опасный совет, Софья Павловна. У прошлого ровно столько власти над нами, сколько мы ему дадим. Но как решить это уравнение, если я понятия не имею, насколько тот человек, который был мной раньше, достоин власти надо мной — нынешним?
Большие глаза барышни сделались еще больше:
— Вы... серьезно? Вот прямо — вообще без шуток, без подколок, без... Но "Власть — достойным" это... какая-то дикая утопия. Неправдоподобная, немыслимая и невозможная.
— Да? — Он задумчиво улыбнулся, — А мне кажется, это единственное, ради чего стоит жить, умереть, воскреснуть — и жить дальше. Все остальное как-то мелко.
— Так вы — революционер.
— Похоже — да, — просто ответил он.
— Ну, тогда у меня отличная новость. Для вас есть очень много паршивой работы, которая, скорее всего, не принесет вам ни благополучия, ни стабильности. Славу — разве что посмертную и очень сомнительную. И ежедневный риск нарваться. Возможно — с концами.
Она говорила это не глядя на своего спутника, шагая вперед и, изредка опираясь на его руку, перепрыгивала лужи. Он молчал.
Софья обернулась, готовая увидеть хмурое, недовольное лицо. А наткнулась на широченную улыбку и взгляд, полный азарта.
— Благодарю вас, Софья Павловна. Это и в самом деле отличная новость.
Хукку
Сухая, кое-как обработанная лесина перегородила дорогу. Вернее, все же, широкую колею, наезженную джипами рыбаков и охотников и углубленную тракторами, которые, надо думать, их потом вытаскивали.
По бокам нарисовались два здоровых бородатых парня в свободных льняных рубахах до колен, укороченных штанах и жилетках, подпоясанных: у правого любовно сработанным кожным поясом с ножнами, у левого по-простецки — веревкой. А вот луки у обоих были неплохими, вполне аутентичными: под два метра длиной, из цельного куска дерева. Только тетивы натянули капроновые... ну, где бы парни взяли жилу из задней ноги оленя?
— В чем дело, парни? — доброжелательно спросил я.
— Никто не может проехать через Шервуд, не заплатив налога, — отозвался левый. И с явным удовольствием показал нарукавную повязку с большими буквами "ДПС". — Дорожная Поборная Служба.
На меня напала охота подурачиться и я развел руками:
— Так это кто едет. Я-то иду...
— Тем более, — правый подвинулся ближе, — дорогу, вон, топчешь. Сапоги хорошие, значит, есть, чем заплатить добрым людям. Давай-ка, раскошеливайся, путник и вали, не создавай пробку.