– Девочка, моя девочка, – горячо, по-особенному надрывно шептал Саша. Элис ощущала, как дрогнули горячие пальцы у её лица, обводя по контуру, слышала глубокое, частое дыхание, видела дёрнувшийся кадык. – Девочка.
– Отойди, – просипела она, на большее не хватило сил. – Отойди, пожалуйста.
– Нет, – гладковыбритый подбородок качнулся, словно маятник туда-и-обратно. – Невыносимо без тебя, Алиса Щербакова.
Элис не подняла взгляд, чтобы не встретиться с льдистым. Не поддаться порыву, не послушаться глупого-глупого сердца, не внять отчаянному желанию вцепиться в плечи Саши и не отпускать никогда в жизни, до конца мироздания. Пусть бы сейчас ударила смертельная океанская волна, настигла ядерная зима, смело водородным взрывом. Пусть бы никогда не настал следующий миг.
– Алиса? – Саша дёрнул на себя Элис, обхватывая рукой поясницу, впечатывая в себя. Идеально, безупречно, виртуозно.
Ми бемоль мажор – тональность любви, преданности и сокровенного диалога с Богом. Вот только Богом стала Алиса Щербакова. Его девочка. А он – её.
Как встретились их губы, Алиса не помнила, лишь чувствовала, что проваливается глубже и глубже в колющую нежность на грани страсти, граничащей с откровенной похотью. Его язык поглаживал, играл, настаивал, и она соглашалась. Соглашалась на всё, авансом. И пусть стыдно, грешно, опасно. Пусть не пройдёт и часа, как она – Элис Эмон – пожалеет о своём грехопадении, но разве можно устоять перед мужчиной, когда идёт двадцать первый год, а каждая клетка организма любит его. Кричит о своей любви отчаянно, горько, жадно.
Элис Эмон спас шум в конце длинного коридора. Воспользовавшись заминкой, она вывернулась из крепких, на миг показавшихся надёжными, рук и стремглав заскочила в «гримёрку». Переоделась быстро, будто воровала собственные вещи, борясь с тремором рук, и не слишком долго думала, когда Пол открыл окно, впустив холодный, океанский ветер в крохотное помещение.
Первый этаж, она сумеет выбраться.
– Пол, у нас будут проблемы, – в последний момент замялась Элис. Сигнализация, охрана, камеры.
– Творческие люди подвержены внезапной смене настроения, а русские женщины – безумны! Мне не нужно было оказывать столько внимания той блондинке, ты бы не расстроилась настолько, что перепутала окно с дверью.
– Тебя арестуют.
– Адела будет в ярости, – засмеялся Пол, подсаживая подругу, чтобы подстраховать. В урождённом Пауле Бриделе проснулся самый обычный уездный Пашка.
Элис бежала вдоль дорожки, не оглядываясь, не понимая, зачем она убегает, кляня себя, ругая на все лады. Только, если бы она осталась, если бы только осталась – она бы позволила Саше обмануть себя. Снова.