– Евгения Алексеевна? – обратился он ко мне. Я кивнула, подтверждая, хотя в кабинете никого больше не было. – Мы получили сообщение, что среди ваших вещей могут находиться запрещенные препараты. Сообщение анонимное, и по идее мы обязаны направить его в правоохранительные органы для проверки. А учитывая недавние несчастья, наше беспокойство вполне оправдано. У нас есть два варианта: первый – вы позволяете осмотреть ваше рабочее место и личные вещи, второй – мы действительно вызываем людей в погонах, и они уже действуют по своим протоколам. Выбор за вами.
Я перевела взгляд на Измайлова, тот легонько кивнул. Изображать нервозность даже не пришлось, на сто процентов в том, что Андрей ничего не упустил, я уверена не была и все равно беспокоилась.
– Смотрите, – я заставила себя отойти в сторону от стола, молясь про себя, чтобы Андрей догадался проверить все ящики, а не только верхний, и чтобы за время нашего отсутствия мне больше никто ничего не подкинул, потому как сама я осмотреть свой стол не удосужилась.
Сердце стучало о грудную клетку с такой силой, что я боялась, как бы вместе с ней не затрепыхалась и блуза вместе с цепочкой в неглубоком вырезе.
Мужчина сдвинул брови и приблизился. Позади него цокали каблуками дамы с залитыми лаком прическами и упакованные в юбки, жакеты и золотые украшения, завершал это эпическое шествие по мою душу Измайлов. Начальник остановился возле меня, в то время как остальные окружили мой стол. Мужчина с лицом полным прискорбия по сложившейся ситуации принялся выдвигать ящики один за другим. Безо всякого энтузиазма и даже с легкой брезгливостью он ворошил лежащие внутри бумаги и личные вещи, дамы со всей ответственностью взирали на непотребство. Измайлов, пользуясь положением, взял меня за руку и легонько ту сжал. В ответ я едва удержалась от того, чтобы не хлюпнуть носом.
Наконец, унизительная процедура подошла к концу. Мужчина выпрямился, кивнул женщинам из сопровождения и повернулся к нам.
– Все чисто, – как будто с удивлением резюмировал он и поджал губы.
– Я не сомневался в собственных кадрах, – уверенно заявил Измайлов.
– Я рад, – серьезно кивнул мужчина. – Но проверить был обязан, сам понимаешь. И, надеюсь, не надо пояснять, что о случившемся никому ни слова. Прошу прощения за беспокойство и эти неприятные минуты, – обратился он уже ко мне, впрочем, безо всякого раскаяния. – Надеюсь, все это не омрачит вашей работы на благо ВУЗа и вскоре перекроется приятными впечатлениями, – при этих словах мужчина пожал мою вялую ладонь, потом протянул руку Измайлову и, даже не оглядываясь, следует ли женская свита за ним, покинул преподавательскую. Дамы, нестройно попрощавшись только лишь с Измайловым, засеменили следом. Хотя, это как раз понятно, как в старом анекдоте: ложки-то нашлись, а вот осадок остался…