Я с облегчением выдохнула и затем вдохнула полной грудью: во время обыска тело было так скованно, что не могло как следует расправлять легкие.
– Это кто такой был? – понизив голос, спросила я.
Директор чему-то рассмеялся, но потом пояснил:
– Стыдно, Евгения Алексеевна, не знать работодателя в лицо, в конце концов, здесь главнее него никого нет. Это был ректор собственной персоной.
– Примерно так я себе его и представляла, – хмыкнула я. – Только я не поняла, он сейчас расстроился или, наоборот, порадовался? – с одной стороны никому не охота выглядеть глупо, особенно человеку его положения, с другой – если он стоит во главе преступной группировки, то точно должен быть разочарован тем, что ничего не нашел.
– Ушел вроде не злой, – отметил Андрей. – Как ты?
– Если честно, слегка перенервничала.
– Идем, тебя чаем напою, – приобнял меня Измайлов и чмокнул в макушку.
И именно этот момент выбрала племянница, чтобы войти в помещение. На мгновение девочка застыла, затем перевела неверящий взгляд с Директора, так и не убравшего руку с моих плеч, на меня и обратно и зашипела:
– Ты! Змея и гадюка! – тыкала она в мою сторону пальцем. От стыда за близкую родственницу я мечтала провалиться на месте.
– Мария! – повысил голос Измайлов на зарвавшуюся девчонку.
– Вы ничего не знаете о ней, – взвизгнула та. – Она подлая и лживая, и совсем не такая хорошая, какой хочет всем казаться! Спросите, за что ее родители из дома выгнали и почему вся семья не любит и не общается. А вчера еще и с моим отцом целовалась, – вывалила клубок гадостей племяшка и пулей вылетела из кабинета.
Я застыла, не зная, как вести себя после Машкиных откровений и даже что сказать, дыхание сбилось как от удара в живот.
– Идем, – подтолкнул меня подобравшийся вмиг Измайлов.
Сопротивляться чему-то уже никаких моральных сил не было, и я послушно побрела рядом с начальником, не ожидая от жизни хорошего. Оказавшись в его кабинете, тихонько присела на свободный стул для посетителей. Андрей, как и собирался, поставил чайник. Молча вытащил из шкафа две чашки, пачку чая и коробку шоколадных конфет из запасников. Стянул обертку с коробки, разлил кипяток по чашкам, кинул пакетики – все это степенно и в полной тишине. Я сидела, понурив голову, и готовилась к тяжелому разговору.
– Что это было? – тихо спросил Директор, пододвигая ко мне чашку на блюдце.
– Ты уверен, что хочешь все это знать, потому что у меня в шкафу скелетов на целую семейную драму, а не только на зарвавшуюся девчонку, – честно предупредила Измайлова. Тот не смутился и утвердительно кивнул. – Как видишь, с Машкой у нас натянутые отношения… – собралась я с силами и начала настолько издалека, насколько смогла.