От такой наглости Ванька оторопел. Этот пижон будет гулять в лесной чаще с Леной, а он, Иван, который придумал четкий алгоритм поиска, будет брести вдоль дороги, разыскивая совершенно не нужный ему труп? Хуже всего было то, что он действительно не знал, что здесь можно возразить. Начинать поиски вдоль трассы было его инициативой, и глупо было посылать туда кого-то другого. Тропинка же на обочине была слишком узкой, и двоих бы точно не вместила.
— Вы тут ищите толком, а не целуйтесь под кустами! — не в силах скрыть злость, бросил Ванька и вышел к трассе. Здесь, на открытой местности, он почувствовал себя уже не героем, а круглым дураком. Мимо на огромной скорости проносились машины, поднимая облака весенней пыли, и Серегу с Ленкой было не разглядеть сквозь уже пробившуюся листву деревьев. Честным образом Ваня исследовал каждый участник лесной кромки, но никаких следов того, что преступники с телом шли от дороги к лесу, не находил. Махнув рукой на труп и понимая, что дело нельзя пускать на самотек, он на первой же попавшейся тропинке свернул в лес.
Закатное солнце освещало уже только верхушки деревьев — высоких голых сосен, вокруг которых теснились уже погрузившиеся в тень кусты. Они еще не казались зловещими, но утратили и дневную радостную открытость, словно замерли в ожидании, не зная еще, чего потребует от них неумолимо приближающаяся ночь.
— Ленка! Серега!
Эхо в лесу оказалось слабым и подхватило Ванин крик неохотно, будто изначально понимало его бесполезность. Разозленный на друзей и на себя самого, Ваня полез через хлесткие ветки напролом. Он уходил по колено в траву, ища дорожку, на которую могли свернуть Сергей и Лена, возвращался на тропинку, бессмысленно шел по ней назад, к выходу из леса, оборачивался в отчаянии, жалея, что не может, как герои его любимых американских фильмов, достать беспроводной телефон и набрать нужный номер. Здесь, в России, такие телефоны были только у очень богатых людей, а обычные дети их и в руках не держали.
Лес темнел и наступал на него, тая в себе скрытую угрозу и все еще боясь проявить ее явно. Солнце еще скользило по его верхушкам, но уже не могло прорваться вниз, не могло, как днем, взорвать траву и листья миллионами искр, рассыпаться, зажечь и высветлить все, что таилось между стволами. Ванька, пытаясь успеть до сумерек, бросился вглубь леса, продрался на сотню метров вперед и в отчаянии остановился, глядя в закатное небо. Какой же ему труп, если он живых людей найти не может!
Ненавидя себя за это глупое поражение, он побрел к выходу из леса. Дойдя до таблички про клещей, Ваня вдруг остановился, осененный новой идеей — а если пойти вдоль другой дороги, перпендикулярной первой трассе? Там тоже ездят машины, а с другой стороны находятся гаражи, и оставить тело с этой стороны бандитам было бы проще.