— Обязательно, — ответила я.
— Вот видишь, мам. Не переживай. Бабушку с собой берешь?
— Она хочет поехать. Павлика отдадите в помощники?
— Если он хочет поехать, то пусть едет, — сказала я.
— К четырем часам его вернем, — ответила Ира.
— Езжайте, гуляйте, — сказал Аркадий.
— На созвоне.
— Валите. Приветы передавать не буду, — ответил Аркадий. Она ушла. Я слышала, как чего-то сказал Павел. Он даже не заглянул ко мне. Все же обиделся.
— Чего ревешь? — спросил Аркадий.
— Думаешь нет повода? — спросила я.
— Они еще дверью не хлопнули. Услышат, как мы тут ревем, и не уедут. Будут утешать. Мы же можем и сами поутешаться.
— Как порешать проблемы?
— Так неплохо же получается, — ответил Аркадий. — Проблемы решаются. Перемены идут. Довольно медленно…
— Слишком быстро, — возразила я.
— Да ну! По мне, так черепашьим шагом. Вот теперь можно реветь. Дверь хлопнула.
— Я плохая мать! И жена!
Меня опять прорвало. Я плакала. Горько. Навзрыд. Минут пять, пока меня не остановил Аркадий.
— С чего ты решила?
— Разве это не видно? Виду себя, как шлюха.
— Ты меня вчера ударила по голове за то, что я хотел тебя поцеловать. Ой, какая шлюха в своих фантазиях! А может, ты со мной поделишься фантазиями?
— Прекрати.
— Почему это прекратить? Мне действительно интересно, что ты там такого напридумывала.
— Я устала.
— Хороший аргумент, — он вздохнул. — Подожди. Сейчас приду.
Он вернулся с наволочкой и стаканом воды.
— Пей. Наволочка для соплей.
— Не слишком большой сопливчик? — спросила я.
— Так мы тут в два ручья реветь будем. Сейчас и я к тебе присоединюсь. Не веришь?
— Нет.
— У меня повод есть. Годовщина как-никак.
— И когда все это случилось?
— Два дня назад.
— Ты решил с кем-то познакомиться в годовщину аварии?
— Да. Даже проехался мимо того места.
— Ненормальный.
— Устал от всего этого. А сил на перемены не было, — ответил он. — Как и у тебя. У меня есть такая теория, что если двое людей не могут больше жить по одному, тогда они кого-то находят. Заметь, что когда тебе хорошо, то делиться счастьем нет потребности. Зато горе с кем-то разделить хочется. У тебя пусть не горе, но тяжело, переживать предательство.
— Это даже не предательство. Разочарование в жизни, — ответила я. — У тебя нет такого ощущения, что ты не все сделал в жизни? Не выполнил заданный обществом план?
— Нет. Такого нет. Я никогда не был хорошим мальчиком, который выполнял все школьные задания и учился на пятерки.
— Я хорошо училась.
— Знаю, — ответил он.
— Откуда?
— Мне нравятся хорошие девочки. Всегда хотелось такую хорошую девочку плохому научить.
— Не надо меня ничему учить.