Одно движение и рука уже сжимает тонкую шею, сдавливает. А в душе триумф. Мало. Нажимаю чуть сильней, отчего она начинает поскуливать. Царапаться.
— Я не понимаю... — хрипит, дергается. Лицо краснеет, но я не даю ей вдохнуть. — Артур, что с тобой...
— Может тебе хватит мозгов признаться самой? Давай, открывай свой лживый рот, — выдаю почти ласково, приближая своё лицо. В нос ударяет отвратительный запах духов и бухла. — Думаешь, я не знаю, где и с кем ты проводишь дни, пока меня нет, — сжимаю ещё раз, так, что ее глаза начинают закатываться, понимаю, что ее смерть совсем не то, что мне нужно. Резко отшвыриваю в сторону. — Впрочем, это уже давно не имеет значение.
Начинает кашлять на всю комнату, держась за шею. Глаза блестят, но меня ни капли не берет.
— Что... Что это значит? Артур, объясни...
— То и значит. Забираешь свои манатки и сваливаешь, — так же спокойно. — Твоя сестра остаётся здесь под моим присмотром, от неё будет больше пользы, чем от тебя.
Даже не думал, что вложу в свои слова столько ехидства и превосходства, но смотря на эту гадюку, что откашливается на кровати, я именно так себя ощущаю. Хозяином, каким, впрочем, и являюсь. Могу в момент разрушить или забрать ее жизнь.
В последние время слишком размяк, начал многое спускать с рук, но теперь все будет по-другому. Теперь ни одна баба меня не обманет. Я рад, что все складывается именно так, что ничего кроме нескольких вещей нас отныне не держит. Замена уже наготове.
— ЧТО? Я понимаю, это все это из-за денег, все из-за чертово завода, да? Боже... — заорала, шокировано уставившись. — Ты... Ты бросаешь меня?
— Думай, что хочешь, мне плевать. Даю тебе несколько дней на переезд.
Жест доброй воли, только лишь из-за Евы, потому что она может сильно расстроиться, потеряв ещё одного близкого человека.
По-хорошему отдать бы эту шваль в один из местных притонов. Заслужила. Если бы не сестра, то точно так и сделал бы. Ещё не один человек, что предал меня, не живет спокойной жизнью.
— И что ты теперь на неё запрыгнешь? — раздаётся неожиданный вопрос, ответ на который уже был мне известен. — После всего, что я сделала для тебя?
Даже не удивлён, что она это говорит. Давит на жалость, но к ней у меня нет никаких чувств. И никогда не было. Только облегчение с примесью горечи. Развели. Меня развели. Никто не мог, а эта...
Слышу шаги и напрягаюсь ещё сильнее. Смотрю на приоткрытую дверь, замечаю маленькую тень. Подслушиваем, значит.