Я словно нехотя подошла к столу. Протянула ладонь и сосредоточилась, силясь определить потенциал медальонов.
Да, Шторм был прав. Энергия их в буквальном смысле переполняла. Кожу даже защипало от ощущения идущей от них силы.
— Ничего не понимаю. — Я растерянно посмотрела на Шторма, который почему-то раздраженно топорщил перья. — Как это… Что это…
— Вот ты мне и объясни, — сказал тот со злостью. — Ты себе представить не можешь, что мне пришлось перенести. Я был уверен в том, что пришел мой последний миг жизни. А все из-за твоего ненаглядного блондина!
Я как раз закончила застегивать цепочку, поторопившись повесить материнский медальон на шею. Еще раз погладила его, наслаждаясь такой знакомой и приятной тяжестью на груди, затем засунула второй амулет в карман платья.
— Во-первых, Ингмар — не мой блондин, — огрызнулась я. — И уж тем более, не ненаглядный.
Перья Шторма заискрились темно-багровыми, почти черными всполохами магического огня, что говорило о крайней степени его злости.
— А во-вторых, что он сделал с тобой? — поторопилась я добавить.
— Он меня развоплотил! — Шторм подпрыгнул на месте, зашипев от бешенства.
— То есть? — Я недоверчиво хмыкнула. — Прости, но на призрака ты ну никак не похож. Да и не бывает фамильяров-призраков.
— Ну почти развоплотил, — неохотно исправился Шторм. — Точнее говоря, я вообще не понял, что он сделал. Я спокойно спал, как вдруг какая-то сила схватила меня, встряхнула так, что даже кости затрещали. А потом меня кинуло сюда. На какой-то чудовищный миг почудилось, будто я вообще умер. Непроглядный мрак и нескончаемая боль. Казалось, будто меня вот-вот в кровавую лужу раздавит. А потом я пришел в себя на этом столе. Увидел Ингмара, который сказал, что через пару часов ты придешь и меня заберешь. После чего ушел. — Сделал паузу и вдруг совсем по-детски всхлипнул, обиженно добавив: — Даже не извинился за то, что мне по его милости пришлось перенести.
— А почему ты меня не нашел? — поинтересовалась я.
Правда, сразу же пожалела о вопросе.
Успокоившийся было Шторм опять заискрился от ярости.
— Потому что! — каркнул он громко. — Как будто я не пытался. На этой комнате такая же защита, как и на кабинете этого белобрысого гада. Я тут как в клетке!
Я устало опустилась в кресло. Потерла лоб.
Ничего не понимаю! Какую игру затеял Ингмар? И какая роль мне в ней отведена?
— Тут записка для тебя, — хмуро буркнул Шторм.
Клювом подтолкнул ко мне белый конверт, лежавший сбоку. На нем было крупно и разборчиво написано: «Эрике Харрис».
При виде моей настоящей фамилии меня привычно кинуло в крупную дрожь. Пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, лишь бы взять под контроль разбушевавшиеся нервы.