Из бардачка он достал объёмистую фляжку, отхлебнул и протянул Анне:
— Это виски. Хороший, дерьма не держим.
Зажав между колен кружку с горячим кофе, Греймур щедро плеснула туда из фляжки. Ноги понемногу отогревались, над дальними холмами серое небо медленно светлело.
Марти Доннахью последил за её взглядом:
— Иногда я завидую тем, кто увидел здесь солнце и остался навсегда. Иногда — нет. Ладно, поехали дальше, что ли. Мне как-то весь сон отбило.
Холодный бессолнечный рассвет стелился над холмами.
— Здесь быстро светает, — сказала Анна, уже когда они ехали вдоль берега.
— Здесь время течёт так, как ему вздумается, — Марти пожал плечами. — Иногда у сидов получается проворачивать такие штуки и у нас, но, к счастью, редко.
Анна помолчала, потом просила:
— Как тогда у клада?
— Да. Деве по имени Заря должно приходить с рассветом.
— Ты знаешь её?
— Отчасти, — Греймур показалось, что на лице охотника на фей мелькнула тень затаённой боли. — Она остановила кровь и не дала мне сдохнуть, когда случилось вот это. Он шевельнул пальцами протеза и добавил горько:
— Иногда мне кажется, это было довольно жестоко с её стороны.
Анне показалось, он недоговаривает. И верно, когда пикап перевалил за первую гряду холмов, Доннахью тихо сказал: — Она поцеловала меня тогда. Лучше бы добила, честное слово.
За холмами лежала долина, словно спрятанная в ладонях драгоценность. Через открытое окно пахло смятыми травами и почему-то мёдом. Отсюда, с холмов была видна даже пунктирная линии тропы, петляющей к другой гряде холмов, пологих, низких, удивительно правильной формы.
— Смотри, — Марти ткнул протезом в их сторону. — Полые холмы, обиталище фейри. Тебе сюда? Анна пожала плечами. Серебряная веточка в кармане была тёплой, то ли сама по себе, то ли нагретая её рукой. В какой-то момент ей показалось, что кто-то стоит на вершине холма вдалеке, Анна моргнула, и видение пропало. Только туман медленно тёк в долину тонкими струями, словно дым или вода.
Они спустились и въехали в этот туман, серебристый и какой-то звенящий. В нем шептало и пело. Марти Доннахью выругался и закрыл окно с водительской стороны.
— Если начнут "водить", — сказал он, — я открою дорогу своей кровью и холодным железом. Не то чтобы мне хотелось это делать, конечно.
— Что значить — "водить"? — пальцы Анны как-то сами собой вцепились в серебро тёткиной безделушки.
— Дурить. Обманывать. Менять дороги прямо под колёсами, отводить глаза, навевать типа всякие галлюцинации. Сиды в этом большие мастера.
— А железо и кровь? — машина ехала в тумане, шепотки сбивали с толку, и Анна предпочла закрыть своё окно тоже.