– Знаешь, Вани, – тихонько произносит он наконец, – ты самая замкнутая и циничная женщина, которую я когда-либо знал.
– Сочту это компли…
– Дай же мне закончить, черт возьми. Я наконец хочу сказать тебе что-то серьезное. – И он в самом деле выглядит серьезным. Проводит рукой по волосам. – Это так. Ты такая. Язвительная, саркастичная, здравомыслящая, критичная и ненавидишь все и всех. Но эта твоя способность входить в роль, видеть глазами других людей, объяснять тот мир, что у них в сознании… или в сердце. То, что тебе кажется просто профессиональным навыком, знаешь, вообще-то называется эмпатией. Можешь изо всех сил притворяться, что это не так, но правда в том, что твой дар делает из тебя человека самого понимающего, терпимого, даже самого милосердного из всех, кого я знаю.
Теперь серьезнею и я, разглядывая смотрящего на меня Риккардо. Даже захоти я возразить, слов бы не нашлось. Со мной такого никогда не случалось. Никто никогда не говорил мне, что, по сути, я человек хороший.
Риккардо еще некоторое время молча изучает меня, потом я, смутившись, все же убираю ноги и делаю вид, что меня очень интересует еда. Мы садимся ровно, возобновляем ужин, и, конечно же – как мне жаль Розу, – то, что лежит у нас в тарелках, уже холодное и жесткое, как кожа. Риккардо шипит от негодования, я присоединяюсь, и вот уже восстановилась обычная шутливая атмосфера. Но я запомню этот нежный, глубокий, задумчиво-меланхоличный и такой долгий взгляд. Я вспомню о нем через несколько дней, и тогда, хотя сейчас еще не могу этого знать, уже будет слишком поздно.
Около десяти часов следующего утра мы с Риккардо просыпаемся от звонка моего телефона, на дисплее которого высвечивается незнакомый туринский номер.
– Кого черти принесли? – стону я, не в силах разлепить глаза, потому что мы с Риккардо уснули только пару часов назад.
– Только не говорите, что я вас разбудил, – рокочет комиссар Берганца. И слышать в трубке его ворчливый голос, видя вокруг разбросанную по всей комнате одежду, очень, мягко говоря, чудно́. – И даже если разбудил, постарайтесь сдержать ненависть, потому что моя новость вам понравится.
– Ну Бьянка меня всегда безумно раздражала, это верно, но если новость в том, что вы нашли ее тело, она мне вряд ли понра…
– Не нашли мы никакого тела, – фыркает комиссар. – Это касается секретарши.
Я с большим трудом сажусь, а Риккардо поворачивается на другой бок и снова засыпает.
– Вы решили оставить ее в покое, как я предложила?
– Конечно же, нет. Сарка, вы меня за дурака держите? Отказаться от версии только потому, что у одной писательницы есть ощущение, что след ложный? – Я едва сдерживаю смех. – Нет. Но мы последовали другому вашему совету, то есть решили усилить наблюдение и прослушивание звонков.