— Точно шесть?
— Точнее не бывает, — я немного смягчила тон — мальчик либо попал на работу недавно, либо с такими косячными сюжетами ещё сталкивался. — По два раза сожгли и утопили, а ещё повесили и горло перерезали. Наборчик на любой вкус! Ну и что на такое говорят инструкции?
— Я… не знаю! — вдруг выкрикнул он и закрыл лицо руками. — В смысле, мне не говорили… не объясняли… мне только сказали…
Мальчишка начал запинаться и его голос задрожал так сильно, что я сразу поняла: сейчас разревется.
— Ну, не реви, — похлопала я его по плечу, ощущая себя немного неловко — довела ребенка до слез, изверг. — Первое задание, что ли?
— Да, — шмыгнул он носом. — И я не плачу, — гордо выпятил подбородок.
Я скептически посмотрела на то, как он запрокинул голову и яростно заморгал, чтобы прогнать слезы.
Дите дитем. Кто его вообще на такую работу бросил?
— Садись, малявка. Кушать хочешь?
Юбку, пострадавшую сначала в клетке, потом в ночном путешествии, а после и во время сбора ингредиентов, уже ничего спасти не могло. Потому я спокойно села прямо на траву и достала из сумы честно стыренные у охранников кусок сала и краюху слегка подсохшего хлеба.
— Не хочу, — шмыгнув носом, проворчал тот, но все-таки уселся рядом. — И я не малявка!
— А кто? — искоса глянула я, отрезая от сала несколько ломтей.
— Антон, — степенно представился он.
— О, наш, что ли? — обрадовалась я. — А я Алена, будем знакомы.
— Угу, — Антон обхватил колени руками и тоскливо уставился в чащу. — Первое же задание и такой прокол. А я так радовался, эх…
Я едва проглотила хлеб, оказавшийся неожиданно совершенно резиновым, и глухо спросила:
— А что за задание-то было?
— Ну… — Антон заломил брови, явно пытаясь вспомнить чуть ли не дословно, что ему сказали. — Там заметили, что у вас процент скорректированных сюжетов низкий. Вот и решили приставить меня к вам…
Подождите-ка… Что?!
— Приставить тебя ко мне? — ядовито перебила я его. — Процент скорректированных сюжетов низкий?! То есть как это заметить — так они сразу, а чтобы посмотреть ПОЧЕМУ так вышло — так фигушки?!
— Чего вы на меня орете? — обиженно спросил мальчишка. — Я такой же отрабатывающий самоубийство, как и вы. Если у вас претензии, идите их туда предъявляйте!
И, нахохлившись, отвернулся, тут же став похожим на маленького надутого хомячка.
И правда, чего это я? Мальчик точно не виноват, что в Чистилище накосячили.
— Ладно, ладно, прости, — примирительно сказала я. — Ты можешь передать наверх ситуацию?
— Отчеты сказали отсылать на закате, — пробурчал он, явно все ещё обижаясь.
— Эй, Тоша, — я пододвинулась к нему ближе, — не дуйся, а? Я не хотела на тебя орать, но серьезно… Представляешь? Умереть семь раз. Ну с тем… как я сюда попала вообще.