— Нет, я плачу не по этому, — слабо улыбнулась я и всхлипнула.
— Мам, ты его любишь? — слегка отстранившись, спросил Саша, заглянув в мое заплаканное лицо.
— Когда-то любила.
— А теперь?
— А теперь не знаю, — нервно вздохнула я, опустив взгляд.
— Мам… ты не хочешь, чтобы он вернулся? — совсем серьезно спросил сын, и в этот момент так был похож на отца, что новая порция слез не заставила себя ждать.
— А ты хочешь? — сдавленно спросила я.
— Я бы хотел с ним познакомиться… — виновато потупил сын взгляд, а у меня сердце едва не разорвалось, от того, что он чувствует передо мной вину за свое невинное и естественное желание. — Прости.
— Я понимаю, пожалуйста, не извиняйся… — улыбнулась я и крепче обняла Сашку, который продолжал гладить меня по спине, пока я тихо плакала от того, что собиралась сделать. Я пойду на все, чтобы мой сын был счастлив, и не могу лишить его даже возможности узнать своего отца. Несмотря ни на что. Несмотря на собственную боль. Я потерплю. Терпела и не такое.»
— Приятно знать, что своим привычкам ты не изменяешь и по сей день, — раздалось надо мной, вырывая из моих мыслей. Нацепив на лицо безучастную маску ледяного спокойствия, подняла голову, встретившись взглядом с обладателем хриплого, прокуренного голоса, который смотрел на меня не менее мрачно, чем на врага. Полагаю, он считал, что заслуженно. — Пунктуальна до крайности, — пояснил он, занимая место напротив меня.
— Спасибо за замечание, — отозвалась я, разглядывая мужчину и понимая, что эти одиннадцать лет сделали из него практически другого человека. Вероятно, как и из меня. — Но я позвала тебя для другого, нежели обсуждения прежних привычек и их соответствия.
— И для чего же? Неужели совесть спустя столько лет проснулась? — зло усмехнулся Андрей, вглядываясь в мое лицо.
— Я бы не обольщалась по этому поводу, — не смогла я сдержаться. — Просить прощения не стану, можешь даже не рассчитывать. Просить принять — тем более.
— Судя по тому, что ты преспокойно скрывала от меня моего ребенка, на извинения я рассчитывал в самую последнюю очередь.
— Это мой ребенок! — яростно прошипела я, стукнув ладонью по столу. — То, что ты его породил, еще не дает тебе никаких прав на его жизнь, понял? Я его воспитала!
— Я бы тоже мог воспитывать, дай ты мне шанс! — так же не выдержал Андрей, повысив голос и привлекая к нам внимание персонала и посетителей вечерней кофейни, в котором я назначила встречу. — Ты лишила меня даже возможности стать Саше настоящим отцом.
— Думаешь, ты бы справился? — иронично вздернула я бровь. — Попытка у тебя с дочерью уже была, ну и как, удачно? — зло спросила я. — Может я сделала лишь услугу, не давая повода для очередного разочарования? — жалила я словами, ощущая, как сдают нервы от напряжения.