Если до этого я считала что задыхаюсь, то сейчас я окончательно перестаю дышать. Замираю, глядя в темные омуты почерневших глаз. Сердце вот-вот выскочит из груди или вовсе остановится, не выдержав моего эмоционального напряжения.
Он издевается или все всерьез? По правилам нашей игры что-то из сказанного должно оказаться ложью, но мой затуманенный любовью мозг кричит, что все правда. Уж черное платье и то что песня была для него — точно.
Я мечтала об этом, я всем своим существом хотела услышать эти слова, но почему-то сейчас безумно неловко. Особенно после песни, после того что он все понял. А еще мне страшно. Внезапно страшно, что все это какая-то шутка, как планировалось изначально — девушка для обмана отца.
— Тут… — ком стоит в горле и на глаза наворачиваются непрошенные слезы. Нет, нет, нет, я не хочу плакать, уж лучше убежать! — Мне нужно… — собираюсь спрыгнуть со стола и как можно скорее сбежать в ванную, например, но Макс не позволяет.
Пытаюсь отвернуться, но Майер ловит меня за подбородок и поворачивает к себе лицом. Не хочу смотреть ему в глаза, боюсь разочароваться, но все равно тону в этих безднах.
— Где ложь, Беликова? — чуть наклоняет голову на бок он.
— Это против правил, — шепчу я едва слышно и чувствую, что щеку щекочет непослушной слезой.
— Да, говорить три правды это против правил, ты права, — тихо отвечает он. Поднимает руку и проводит кончиками пальцев по моей щеке, смахивая слезинку. Спускается к шее, проводит по ключице, при этом довольно ухмыляется, глядя на мурашки на моей коже. Ведет ниже и останавливается на застежке молнии платья спереди. — Но если ты такая любительница правил, я могу снять с тебя это платье и тогда одна ложь у нас все же появится…
— Ты серьезно или я все же упустила момент шутки? — я ерзаю на месте, меня трясет и хочется поскорее понять, был ли здесь подвох. Сердце трепещет и убеждает что все правда и подвохов нет, но я же технарь, мне нужно убедиться на сто процентов, а не строить доводы, как бы эйфория не туманила взгляд.
— Какие шутки, Беликова, я серьезен как никогда, — уверенно произносит он. — Я долго думал… Бляха, я постоянно о тебе думал и, знаешь… — Макс усмехается и прислоняется своим лбом к моему. — Понял, что не хочу отпускать не только твою руку, как говорил отец, а всю тебя.
Кусаю губы и чувствую как тепло разливается по венам, как простая человеческая радость греет меня изнутри.
— Люблю, надеюсь ты услышишь. Люблю, надеюсь ты поверишь. Люблю, надеюсь ты ответишь, — напевает Макс, словно с вызовом глядя мне в глаза.