Мне нравятся разогретые мышцы, нравится смотреть, как Алекс засыпает под моими руками. Он такой здоровый, что руки выглядят на его фоне веточками, а работы так много, что к концу массажа ноют пальцы. Я наклоняюсь и, вдохнув нежный запах ванили, целую спину. Если бы перед этим у нас не было секса, я бы провела эротический массаж. Но сейчас ему нужно поспать.
Я выключаю музыку и свет, укрываю мужа и вытираю пальцы салфеткой. С высоты открывается прекрасный вид на город. Москва переливается огнями. От запаха ванили не удается избавиться, и я мою руки в ванной.
Завтра Алекс проснется полностью отдохнувшим. А мне так грустно… Я тихо плачу, затем, вспомнив слова о плачущих в ванных женах, сердито вытираю слезы и набираю номер Наташи. Отключен. Я стараюсь подавить тревогу, но волнуюсь — сильно волнуюсь за нее. Если с ней что-то случится: я ее подставила.
Какое-то время кусаю губы, затем прячу телефон в сумку.
Теперь нужно подготовить платье для кладбища и нервы для встречи с семьей.
Утром я кормлю Алекса завтраком, ласково ему улыбаюсь.
После его ухода навожу порядок в квартире, в интернете ищу идеи для ужина. Наташа не отвечает с самого утра. Теперь я понимаю: с ней что-то случилось. Сегодня рабочий день. Кутить она умеет лихо, но работой дорожит, как ничем больше. На работе у нее всегда включен телефон. Я сажусь за стол с рукоделием, уговаривая себя, что она могла заболеть…
Плету браслет, который отложила из-за свадьбы, и думаю об Алексе.
Ах, Алекс… Больно вспоминать, как в июне я наивно мечтала о его сильных руках. На любовь судьба нам времени не оставила. А секс без любви — ежедневная пытка, как ни заставляй себя быть счастливой. Я признательна ему, благодарна за то, что так сложилось. И страшно злюсь. Можно улыбаться через силу, врать себе, но настоящие чувства не спрятать.
Я раскладываю на столе остатки пряжи. На браслет уйдет еще несколько дней. До субботы успею: я хочу отдать браслет перед тем, как поедем на кладбище. В крайнем случае, доплету ночами на кухне, пока Алекс будет спать. Если он вообще о нем помнит. Безделушка. И я до сих пор не знаю, кто его ему подарил…
Вечером, как хорошая жена, я кормлю его ужином из трех блюд.
Я постаралась — надо его задобрить, прежде чем начну. Я давно уяснила, с мужчинами надо говорить, когда они в хорошем настроении. Лучше после секса… Но до этого далеко, а промашка не настолько серьезная. Можно и после ужина.
— Алекс, кажется, я совершила ошибку, — говорю я, когда он закончил ужин и одним глотком допил рубиновое вино. Он подозрительно смотрит на меня, и я опускаю глаза. — Я позвонила подруге и попросила ее сходить к нам домой. Она исчезла.