Он молчит — обдумывает.
А мне страшно, что он решит. То ли отголоски прошлого, где ошибки жестоко карались, то ли я все еще боюсь его. Постель — это хорошо, но как человека я знаю его плохо.
— Давно?
— Вчера.
— Зачем? Я же сказал: сам разберусь, — Алекс раздражен. — Больше никому не звонила? Няне?
У меня колет сердце. Няне я тоже звонила, но номер не обслуживался. Я решила, она с Толей, должен ведь кто-то заботиться о Полине. Лицо Алекса вызвало всплеск тревоги. Интуиция заорала: он что-то скрывает!
— Что-то не так с няней?
— Отдай телефон, — говорит он, сам встает, роется в моей сумке и забирает трубку. Роется в исходящих, лицо разглаживается, когда Алекс видит, что больше я ничего не натворила. — Ника, еще раз. Не вмешивайся.
Он стоит напротив, качает рукой с зажатым телефоном. Так сильно давит, что пальцы скрипят. Алекс в бешенстве… В страхе я опускаю голову, вдоль позвоночника бегут холодные мурашки. Прямо по шрамам. Алекс частично их видит через воротник.
— Телефон я оставляю тебе. Но никому из прошлого ты больше звонить не будешь.
— Не буду, — соглашаюсь я.
Со стуком он кладет трубку на стол и проходит мимо. Наливает в бокал еще вина. Алекс отходчивый — еще злится, но уже не на меня.
— Алекс… Пожалуйста, скажи, что с няней?
Он пьет вино.
Затем наполняет второй бокал и пододвигает мне.
— Не пугайся, — у него глуховатый голос. — Ее нашли еще летом.
Я хочу спросить: где, как, что она сказала? Вопросы лезут один за другим, но я с детства не верю в сказки.
— Ее убили?
Алекс кивает.
— Не пугайся. Я не хотел говорить. Твоя дочь точно с ним, в августе и в сентябре Захаров покупал билеты на себя и ребенка, но на рейс не являлся. Мы думали, для отвода глаз. Так делают, чтобы сбить со следа, отвлечь. Но страну они не покидали. С чем это было связано, я не знаю. Я буду иметь в виду твою подругу, Ника. Если она пропала, значит, за квартирой следили. Он чего-то ждет.
— Чего? — я отвожу глаза. Скажи он про няню сразу, я бы не стала впутывать Наташу.
— Не знаю, куколка. Ты готова к субботе?
Я киваю, на этом разговор заканчивается сам собой. Несколько дней проходят незаметно — я погружена в себя. В свои невеселые мысли. Ночью плачу в ванной по Наташе, няне, по дочке, втайне надеясь, что Алекс услышит и придет утешать, как в брачную ночь, но он слишком крепко спит. Браслет я заканчиваю в ночь на субботу.
Утром встаю первой, чтобы успеть привести себя в порядок. Делаю повседневный макияж, убираю волосы в низкий пучок. Прическа мне идет и в сочетании с черным платьем придает скромный вид. Я крашу губы нежно-розовой помадой с влажным блеском. Мне очень нравится, как я выгляжу.