– Бери, если будешь носить.
У меня уже свой был, полтора года, ребёнок, на руках. Одному было три года, а хлопчику четыре. Ещё одному шесть лет.
А в лесу двух хлопцев увидела. Когда вошла в лес, так рада: где бы какой свежий след увидеть. Я кричу:
– Коля, Адам, вы где? Больше людей не видели?
Под ёлкой я детей положила, и двое суток мы сидели.
Целые сутки они ничего не просили. А уже на другие сутки стали просить:
– Мама, тётя, мы хочем есть!..
Потом говорят:
– Наша бабушка столько хлеба партизанам пекла, в сенцах лежал. Неужели там нема?..»
Александра Григорьевна Глушанина, 45 лет. Иканы Борисовского района Минской области.
«…А около неё осталась девочка, семь лет. И вот, известно, дитя… Как вскочили, она как стала кричать, дак и девочку добили…
А у неё ноги были больные, она не могла идти, дак они пришли, по ногам постукали и стали накрывать соломою. Натаскали соломы, сами отошли, разожгли на дворе костёр, взяли гармошку и стали играть. Стало вечереть.
«Ну, будут жечь…»
Стало вечереть, она тогда подползла к забору, и раздвинула этот забор, и утекла в картошку.
Тут пустили они сыщика, это собаку, овчарку. А она уткнула в кожух лицо, чтоб не дышать…
Прошло несколько минут, и эту овчарку они позвали к себе. Свистнули.
«Ну, я тогда, – говорит она, – поползла в кусты. Темно стало, боюсь лежать в кустах – прямо на обмежке легла и лежу».
Утром опять стали стрелять. Они стали уже гореловцев бить.
«Зря я отползла от своих людей – тут погибну…»
Но всё же это обошло её, она осталась жива, это – мама моя, Алена Глушанина…»
«…Это было 11 февраля 1943 года. Приехали немцы вместе с изменниками убивать людей. У нас была МТС[77] до войны, там жили рабочие, – кого встречали на улице, кого в дому, где кого попало, там и убивали. МТС эта от нас недалеко. Мы слышали выстрелы. После этого запалили ихние дома. Был дым, и люди поняли, что там убивают людей. Они обстреляли нашу деревню. Наши люди, как кто сумел: кто пешком, кто на волах, кто как сумел – ушли в лес. Это было под вечер. Часов, може, в пять, може, в четыре. Они пришли сюда. Они походили, поглядели, людей нема, и пошли в лес искать нас.
А у меня ребёнок был – третий год уже, сын, сестра двадцать третьего года и мать. Нас они не нашли. Забрали в другой стороне.
Сказали этим людям:
– Идите домой, мы приехали на партизан. Если вы будете в лесу, всё равно мы вас найдём, будем убивать и сжигать ваши дома. А кто будет дома, будет жить.
Переночевали они, побыли, но люди всё равно не верят, не идут. Дак они поехали в Западнюю[78]. Дорог у нас хороших не было. Потом налетели из этой Западней, вернулись – на конях они были – и в каждый дом.