Ты оставил меня одного, Айбуран. Почему? Ты мог остаться со мной, ты мог стать моим оплотом, но ты счел за лучшее устраниться.
И как бы все это выглядело? спросил Айбуран. Черный медведь, стоящий за троном, приникший к ушам властителя. Кем бы они посчитали тебя тогда?
Императором-победителем, ответил Эсториан.
Ты звал меня я пришел, сказал Айбуран.
Конечно, пришел. Но здесь уже нет малыша, которого следует опекать. Айбуран встал. Борода скрывала его лицо, но глаза верховного жреца Эндроса qr`kh жесткими.
Я всегда приду, когда вы меня позовете, сир. А теперь позвольте мне удалиться.
С радостью, сказал Эсториан. Это было прекрасно проделано. Эсториан внутренне аплодировал себе. С помощью своей глупости он избавился от единственного оставшегося у него друга, он прогнал прочь своего приемного отца. Теперь его окружали только асанианские лица. Чужие, непроницаемые. И пара золотых глаз, посвечивающих из-под вуали. Они неотрывно следили за ним. Когда он велел всем оставить его, оленеец не двинулся с места.
Кто-то должен охранять вас, сказал он.
Вряд ли они попытаются повторить эту ночь, пробормотал Эсториан. Однако не отослал стража. Пришел рассвет. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела. Ломота в костях проходила, делалась сладкой. Он вышел в прихожую, где за занавеской стояла кровать Годри. Там на стене висели боевые доспехи южанина, под ними темнел сундучок с его нехитрым имуществом. Душу Эсториана охватила щемящая жалость. Слез не было. Он отвернулся и быстро пошел вперед, не разбирая дороги. Очнувшись, понял, что стоит в каком-то саду, окруженном стенами, но без крыши. Шел дождь. Мелкий, похожий на изморось, ледяной. Он обернулся. За спиной стоял Кору сан.
Ты вымокнешь, сказал он ему.
Но не растаю, сказал оленеец. Эсториан замер. Этот воин способен шутить? Странно. Черный стражник, сторожевой пес, тень в тени, вырастающая из тени.
Почему вы закрываете лица?
Обычай, сказал оленеец. Предосторожность. Тот, кто не видит лица своего врага...
Воюет не с человеком, а с легионом, продолжил Эсториан. Но только не в твоем случае. Твои глаза выдают тебя. Ты принц Оленея?
Все оленейцы воины, ответил страж и добавил: Мертвый не помнит.
Шши ф Оленей! воскликнул Эсториан. Враг всегда умирает первым. Я знаю этот девиз.
А оленеец вторым. Жизнь теряет цену, как только враг поражен.
Я могу это понять, задумчиво произнес Эсториан. Корусан рассмеялся. Жуткий скрипучий звук в медленно отступающем сумраке таким казался его смех.
Вы вряд ли можете что-то понять, милорд. Вам не известно чувство утраты.