Далмацкий снял свою маску первым, и это послужило сигналом для остальных. Маски слетали одна за другой. Повсюду раздавались возгласы изумления и смех.
Шура не стала дожидаться, пока маску снимет ее кавалер, и открылась первой.
Впрочем, «мушкетер» снял свою маску почти в тот же миг. Шура увидела красивое волевое лицо — широкий лоб, нос с горбинкой, — показавшееся ей смутно знакомым. А уже через секунду она испуганно охнула и едва устояла на ногах.
7. Стратег
— Да, друг мой, похоже, ты пока не многого достиг, — заявил Дерюгин, когда они возвращались домой в экипаже. — Я видел ее лицо в тот момент, когда ты снял маску. Тебя не с чем поздравить — девушка была в ужасе.
Но Кузнецов был ничуть не расстроен.
— Ты не видел моего лица, Аркаша! — ухмыльнулся он. — На нем был точно такой же ужас — правда, не вполне естественный.
Дерюгин откинулся на спинку сиденья и покачал головой — затея друга была ему не понятна.
— И что ты думаешь делать теперь? Вряд ли мадемуазель Астахова захочет продолжения знакомства.
Андрей кончиками пальцев пытался настукивать на дверце мелодию вальса.
— Мадемуазель Астаховой придется это знакомство продолжить. На балу я познакомился не только с ней, но и с ее тетушкой. Милейшая старушка, надо сказать. Я сообщил ей, что в ближайшее время собираюсь в Екатеринбург по делам и был бы признателен за пару строчек рекомендации к ее сыну.
Дерюгин удивился:
— А ты собираешься в Екатеринбург?
Он покачал головой:
— Нет. Но какая разница? Ей было приятно поговорить о сыне. Словом, я приглашен к ним в дом на чай. Возможно, для мадемуазель это будет неприятным сюрпризом, но не думаю, что тетушка станет считаться с ее мнением.
Дерюгин поцокал языком:
— Неужели, ты осмелишься прийти к ним на чай? Да барышня с тобой и разговаривать не станет!
Фонарь, мимо которого проезжал экипаж, на миг выхватил из ночной темноты довольное лицо Кузнецова.
— Друг мой, ты по-прежнему ничего не понимаешь! Это я не стану с ней разговаривать! Да-да, именно так! Я окачу ее ледяным презрением! Ну же, пошевели мозгами, Аркаша! Я прихожу в дом к почтенной купчихе и вижу там девицу, с которой несколько дней назад встретился в публичном доме! Кто из нас двоих должен чувствовать большую неловкость? Мужчине позволительно бывать в таких местах, а вот приличной барышне — нет. Что я должен про нее подумать?
— Но мы же знаем, что она приезжала туда за братом! — воскликнул Дерюгин.
— Но она-то об этом не догадывается! Она понятия не имеет, что понравилась мне уже тогда, и что мой экипаж сегодня целый вечер простоял возле их дома, чтобы я мог увидеть, в каком наряде она поедет на маскарад. Она будет думать, что я принял ее за девушку легкого поведения. И поверь мне, друг мой, она сама будет искать со мной беседы — именно для того, чтобы объяснить, как сильно я заблуждаюсь в ее отношении.