Дело можно возродить, начать сначала. Второй раз человека спасти нельзя.
– Куда мы?
– Путешествовать?
– Но у тебя же проблемы?
– Я сбегаю от них.
– Ты?
– Да. Я тоже человек.
Еще не хватало взрастить в Милене чувство вины. Я взрослый человек, я понимаю, что делаю. Даже более того, я чувствую облегчение. Я повернулась к девочке и абсолютно серьезно призналась:
– Возможно, ты сейчас меня спасаешь. Мне так тяжело последнее время. Я могу сломаться.
С Ваней было легко, он будто на время стал моим стержнем. Когда же я сама отодрала его от себя, то поняла, что мой позвоночник стал хлипким. Нужно укреплять мышцы, иначе меня скрутят в морской узел.
А что может быть лучше смены окружения? Смены воздуха и деятельности?
Мы сели с Миленой в машину и поехали.
– Куда мы?
– Путешествовать по городам. Найдешь нам гостиницу?
– А… – девочка замялась. – Это же деньги. Много денег.
– Я скопила достаточно. Мне некуда было тратить. Ты умеешь тратить деньги? Я делаю это отвратительно плохо!
– Мне кажется, что я в этом профессионалка, – подыграла Милена. – Свои карманные деньги я умудрялась тратить даже в минус.
А у нее есть чувство юмора! И это просто прекрасный знак.
Мы все дальше двигались от столицы, и я чувствовала, что связала свою проблему в узелок, швырнула его в кладовку и оставила в моей квартире. Что сейчас впереди что-то новое, что нужно как глоток свежего воздуха.
Неправда, что я спасаю только Милену. Я вру сама себе.
Наставник мне всегда говорил, что человек эгоист. Что даже добрые дела он делает, потому что ему нравится чувствовать себя добродетельным. Я сейчас как никогда поняла, что просто воспользовалась поводом уехать.
– Ты плачешь? – Милена не сводила с меня глаз.
– Я? – Я сама не заметила, как по щеке катилась слеза.
Почему я плачу? Что так щемит в душе?
Когда я боролась за дело, то и не думала плакать.
Когда мое прошлое стало достоянием общественности, я была крепка, себе на удивление.
Что это? Что во мне плачет?
У меня никогда не было проблем в том, чтобы разговорить клиенток. Любая, даже самая твердая скорлупка давала трещину, нужно было лишь нащупать правильное место. Поэтому никогда не думала, что настанет день, когда я не смогу разговорить кого-то.
Милена вела себя со мной дружелюбно, но мастерски увиливала от прямых вопросов, что случилось за это время. Я лишь поняла, что несколько раз в центр приходила мама, а один раз даже пробовал папа.
– Что произошло за это время? – спросила я, когда мы сели в удобные гостиничные кресла отеля, обложившись вкусняшками.
– Все как всегда, – отвечала Милена.