— Двадцать процентов и на сиськи, и на жопу? — уточнила.
— Да, — кивнул врач, — и на грудь и на ягодицы. Все будет сделано в один день и вам не придется лишний раз подвергаться наркозу.
— Сколько? — решила расставить все точки над «ё».
Врач назвал сумму.
— Это без скидки?
— Нет. С учетом скидки, — хирург снова усмехнулся, подумав, что пациентка торгуется, как базарная баба. Впрочем, это его работа, а деньги, как всем известно, не пахнут.
— Мне нужно позвонить, — Мстислава не собиралась оплачивать ничего из своего кармана.
— Пожалуйста, — врач встал и отошел к окну.
— Лёшик, — ворковала в трубку Мстя, — возникли непредвиденные расходы. Переведи деньги на счет клиники.
— Сколько? — поинтересовался Алексей Викторович Гассерт. — И когда?
— Думаю, что сегодня, — Мстислава вопросительно посмотрела на хирурга, который согласно кивнул. Озвучила сумму транша.
— Хорошо, — голос Гассерта оставался все таким-же бесстрастным, — надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
— Ты будешь доволен! — сочилась елеем Мстя. Нажала клавишу отбоя и уставилась на врача:
— Деньги поступят в течение дня.
— Хорошо, — удовлетворенно кивнул. — Сейчас придут мои коллеги и осмотрят предстоящий объем работы.
— Как? — удивилась. — Я думала, что оперировать будете вы!
— Я обеспечу подтяжку, — успокоил. — А мои коллеги займутся каждый своей частью дела.
— Или тела, — пробормотала Мстислава. — Вот уж не думала, что у вас такое разделение труда.
— По-другому и быть не может! — обрадовал врач.
* * *
Утром следующего дня Мстиславу уложили на каталку и повезли в операционную.
Возражать против того, что с нею обходятся, как с инвалидом, рассказывать, что вполне способна добраться до операционной на своих ногах, Звездинская не стала.
Еще час назад ей дали выпить какую-то микстуру, сказав, что это лёгкое успокоительное, но она все продолжала нервничать, сама не понимая почему.
Все тело и лицо были расчерчены кругами, дугами и линиями, словно её собрались перекраивать.
Вздохнула, почувствовав, как в вену вонзилась игла шприца с препаратом общей анестезии.
— Ну все, голубушка, — лицо хирурга было словно в мареве, — завтра вы у нас будете хороши пуще прежнего.
Мстиславе казалось, будто её раскручивают в каком-то водовороте, на одном из витков которого она вылетела в неведомое пространство и лишилась чувств.