– Тимур! – процедил сквозь зубы. – Кончай соловьем разливаться. Говори, зачем звонишь?
– Так я и не скрываю. Я тогда тебе сказал и сейчас звоню – напомнить.
Правая кисть непроизвольно сжалась в кулак. Покрутил в воздухе запястьем, разглядывая руку. С каким удовольствием бы сейчас разукрасил ему рожу, будь он рядом!
– Я тоже тебе тогда сказал, чтобы не смел лезть ко мне и моей семье. С долгами брата я рассчитался сполна!
– Э-э, нет! Саша, Саша... Зачем нам разногласия? Зачем ссориться, дорогой? Приезжай! Накроем стол, посидим, чайку попьем. Решим все на месте без нервов. Я объясню подробно. Думаю, ты со мной согласишься.
– Мне не о чем с тобой чаи гонять, Тимур! Оставь в покое меня и мою семью. Хуже сделаешь! – скрипнул зубами в злом разочаровании, что не могу сейчас дотянуться до мрази.
– Вот и я о том же. И я о том, Саша. Потом хуже будет. Так что не тяни, не надо. Жду тебя до конца месяца. Это что у нас получается? Почти две недели! Найди время, выкрои для старого приятеля денек.
– Не приятели мы!
– А могли бы ими быть. На пользу друг другу, – снова слащавым тоном протянул Тимур.
– Я в последний раз тебя предупреждаю: забудь обо мне! И прекрати слать угрозы Нике. Или...
На другом конце провода повисло молчание. Только редкие шорохи в трубке как доказательство того, что меня слышат.
– До конца месяца, Саша! – каркнул потерявший былую дружелюбность голос. – Время пошло. Иначе ты знаешь, что бывает. Думаю, тебе не стоит об этом напоминать, ты и без того в курсе!
Я не успел ответить. Экран смартфона вспыхнул, оповещая, что вызов завершен.
Тварь!
Если Тимур не оставит меня в покое, а судя по разговору, он и не собирался, придется подключать связи и действовать по-другому. Рано или поздно кто-то должен вычистить с лица земли эту раковую опухоль. И, видимо, эта миссия отведена мне.
Я выписался из больницы на третий день. После комплексного обследования никаких серьезных травм, угрожающих жизни и здоровью, врачи у меня не обнаружили. А с переломами вполне можно и дома поваляться. Написал отказную и вызвал Стаса.
Ника больше не появлялась, и это еще больше убедило меня в том, что я был прав на ее счет. Нет никакого волнения, никакой тревоги за меня. Ей похуй. Откровенно и однозначно.
– Как дела дома? – поинтересовался отвлеченно.
За окном мелькали знакомые повороты, дома, рекламные щиты, вывески.
– Все тихо, – пожал плечами Стас.
– Дети?
– Играют, носятся по дому. Милые у тебя племяшки.
– Ника что-нибудь спрашивала про меня?
Блядь! Я не мог удержаться и не задать этот вопрос. Сказал и прикусил от досады язык, жалея, что тот сработал быстрее головы.