Отправляю.
Сердце сходит с ума, зная, что Алан сейчас смотрит на меня.
Долго смотрит. Мне кажется, что проходит добрая минута пока он начинает печатать ответ.
«Самая красивая»
В животе сжимается от двух слов, вспыхнувших на экране.
«Что на счет ужина? В семь я заеду?»
Прикусываю губу, и тут же печатаю:
«Да. Буду ждать.»
— Десерт?
Алан вопросительно смотрит на меня, и я киваю. Разве можно отказаться от десерта?
— Конечно. Если можно, то шоколадный торт.
Сделав заказ, мужчина кладет локти на стол и смотрит на меня с таким неприкрытым восхищением, что я краснею. Мои щеки уже не могут выдерживать этого испытания. Его взгляд в который раз за вечер полон такого сильного голода, что я сидеть на месте еле в состоянии. То и дело краснею под его тяжестью, но надо признать, что это льстит мне. То, как он открыто демонстрирует свое ко мне отношение, не замечая как на него смотрят девушки с соседних столиков.
Кажется, Алан вообще никого не замечает кроме меня.
— Что? — быстро тянусь за бокалом, чтобы увлажнить сухое горло. Мне сумасшедше жарко рядом с ним, а еще хорошо. Мне очень хорошо, впервые за несколько месяцев.
— Ты всё-таки особенная, Ася, — усмехается мужчина, исследуя мое лицо.
— Почему?
— Мне нравится, что ты заказываешь то, что тебе действительно хочется. Не берешь салат и паннакоту, чтобы блюсти фигуру, а как полагается — бифштекс и шоколадный торт.
Ну вот, я снова смущаюсь.
— Я люблю вкусную еду.
— Я об этом и говорю. Ты настоящая. И это меня в тебе очень привлекает.
Мурашки табуном бегут вниз по спине.
— Только это? — смелею, заглядывая в темные глаза.
Зрачки мгновенно расширяются в ответ на мою провокацию, затапливая собой радужку.
— Нет, не только это, — голос Алана немного садится, а рокочущие нотки в нем вынуждают меня заёрзать. Мужчина придвигается ближе, сокращая между нами расстояние, — мне нравятся твои губы и надо признать я страшно по ним скучал. — в подтверждение своих же слов, Алан очень осторожно проводит по моей губе пальцами. Я сглатываю. Помню, что хотела держать дистанцию, но разве это возможно с ним?
— Ты обещал не давить, — напоминаю его обещание скорее себе, а не ему.
— А я не давлю. Если бы давил уже увез бы тебя насильно, а в данный момент я просто мазохист.
— Мазохист? Почему?
— Потому что сидеть рядом с тобой, смотреть как ты ешь, и держать себя в руках то еще мучение.
Прикусываю губу. Оказывается, это приятно знать, что ему так тяжело. Значит, не одна я мучилась все эти месяцы.
— Весело тебе? — уголок порочных губ немного искривляется, а я честно киваю.
— Мне нравится думать, что я так на тебя действуя спустя три месяца.