— Я должна в понедельник написать заявление? — задает вопрос, который раньше элементарно боялась произносить, хотя стоило бы. Потому что за шаг до реальной потери Данилы её абсолютно не волновал Веритас. Значит, Данила для неё в миллион раз важней.
— Нет. Я готов подождать с росписью. Не пять лет, конечно. Но в пределах полугода-года решай сама, когда и что. Хочешь свадьбу — не вопрос. Не хочешь — ещё лучше…
Шутка Данилы растягивает в улыбке и его губы, и Сантины. А ещё она снова чуточку краснеет…
— Я пока не знаю…
Признается, на новую секунду вжимаясь лбом в его плечо. Жмурится, позволяет замелькать перед глазами картинкам, которые она действительно не оживляла никогда.
Всё это время не мечтала о предложении, а боялась его. А теперь оно случилось… И мир не рухнул. У неё в голове тут же жадные мысли о белом платье и красивых словах в цветочной арке. Да и Даня не перестал быть Даней.
Он жесткий во многом, но куда чаще — гибкий. И за это Санта благодарна ему бесконечно.
— Я подумаю и скажу…
Санта обещает, тянется к губам, целует.
Получает в ответ:
— Подумай и скажи. Из Веритас тебе нужно будет уйти хотя бы на время. Попробуешь что-то ещё. Захочешь потом — вернешься. Это будет уже другая история. В другую практику, если захочешь. Захочешь — ко мне. Поверь, мне и самому сложно тебя отпускать. Знаешь, как хочу медали себе вешать каждый раз, когда ты размажешь очередного мудака в суде?
Санта не знала, но услышав вопрос — затрепетала. Не ответила. Смотрела влюбленно. Благодарно.
— Но я лучше отпущу тебя к другому хорошему юристу в подмогу, чем к другому хорошему мужику в жены. Понимаешь?
Вместо слов Данила в ответ получил кивок. И поцелуй.
Сначала обычное прижатие губ к губам. Потом девичьи чуть раскрылись, он понял намек.
Кожу на спине Санты тут же щекочет холодный шелк простыни. Данила оказывается сверху.
Смотрит в лицо, поглаживая её волосы от висков и вверх пальцами…
Приближается. Целует щеки, губы, подбородок…
— С трудоустройством я помогу. Не бойся. Что согласилась, не пожалеешь…
Данила шепчет, чередую обещания с поцелуями. Его слова иглами входят в сердце Санты. Только если когда-то она восприняла бы их в штыки, может даже доказывать бросилась бы, что помогать ей не надо, теперь причина другая…
— Дань…
Она обращается, чувствуя трепет из-за того, как увлеченно и кропотливо он занят её кожей. Смотрит внимательно, выбирая, куда целовать дальше. Прижимается нежно-нежно. Щеки. Скулы. Шея. Ключицы.
А пальцы всё так же гладят волосы.
Ласковый такой.
— Дань…
Отвлекаться не хочет…
Делает это только когда Санта сжимает ладонями его щеки и тянет вверх.