Придерживает его лицо над своим так, чтобы глаза напротив глаз. Улыбается, но на Данилу это не действует. Он остается серьезным.
— Я и так не пожалею. Я выбор свой давно сделала. Забыл, что ли?
Санте до сих пор немного стыдно вспоминать о том, как однажды вывалила на него историю своей бесконечной и безнадежной любви длиной в много лет. Она пытается сгладить слова новой улыбкой.
Данила же по-прежнему не хочет смягчать.
Всё такой же — слишком сконцентрированный — тянется к губам. Целует их, приоткрытые. После чего снова по проторенной дорожке. Подбородок. Шея. Ключицы. Грудь…
Рука Санты сьезжает по шее на мужскую спину, едет дальше — по напряженным мышцам. Из-за ощущения твердости под пальцами и скольжения языка по ареоле груди своя спина непроизвольно прогибается. Внизу живота снова скручивает, начинает нетерпеливо пульсировать, женские колени сами раскрываются, ноги оплетают торс.
— Я свой тоже, — а дорожка из поцелуев ползет вниз.
* * *
— Сантуш, а покажи ещё раз кольцо…
Просьба застала Санту в дверном проеме. В её руках — сырная тарелка. И несколько секунд Санта смотрит на аккуратные треугольнички разной степени сливочности, потом же вздыхает, оглядывается…
— Ну мам…
Чтобы посмотреть уже на Лену. Условно укоризненно. Её взгляд должен говорить: «ну сколько можно?». Так, чтобы понятен был посыл, но в то же время мягко, потому что обижать самую родную — последнее дело.
Просто повышенный интерес к кольцу и в целом состоявшейся… Вроде как помолвке… Волновал и утомлял Санту сверх меры.
Конечно, мама была первой, кому Санта рассказала. Конечно, на работу таскать обручалку не собиралась. Но за сегодняшний день это уже чуть ли не двадцатая просьба, а кольцо ведь всё то же…
— Восемь часов, Сантуш… Восемь долгих часов мучительнейших страданий…
Елена заговорила, делая неподражаемо выразительные акценты на нужных словах… А Санте одновременно захотелось закатить глаза и рассмеяться…
— Твой отец в командировке был, а я одна… Представляешь? Восемь часов схваток…
Под конец Лене и самой стало смешно от собственного актерства. Её взгляд загорелся смешинками, у Санты в ответ растянулись губы.
Она снова вздохнула. Поставила тарелку на угол кухонного стола, вернулась к маме, протянула правую руку, чтобы растечься карамелькой вот сейчас…
От того, как мама жадно смотрит, цокает языком восхищенно…
И Санта прекрасно понимает, почему.
У неё шикарное кольцо. Если бы выбирала сама — наглости не хватило бы на такое. Но у Данилы на такое хватило щедрости. И зря он волновался относительно размера. Село идеально. Санта уже даже отфотографировала руку, как только можно. Только не скинула никому. Пока нельзя.