– Не переживайте. Ваша жена выйдет отсюда совершенно новым человеком, – успокаивал лечащий врач Лексы безутешное состояние Кларк.
– О том и речь. Я не хочу новую Лексу. Я хочу ее прежнюю, – тихо произнесла Кларк с глубокой горечью.
– Боюсь, что первые недели Вам не имеет смысла сюда мотаться, – продолжал говорить врач, пока глаза Кларк расширялись до размера блюдец.
– Первые недели?! Вы с ума сошли? – Кларк позже поняла, что ее возмущение прозвучало как каламбур (сойти с ума в клинике для душевнобольных – та еще дикость, и то правда). Речь шла о первых нескольких сутках, но не о неделях. Я не могу не видеть ее целых несколько дней. И сколько это НЕСКОЛЬКО, док? Две, три?..
– Полтора месяца… – врач потупил взгляд, избегая встречаться с рассерженным и расстроенным взглядом Гриффин.
– Твою мать! Полтора месяца? Да если бы мне это сказали сразу, я ни за что бы не согласилась на такие условия!
– Согласились бы. Это лучше, чем десять лет условного срока. А тут год —и отстрелялся. Тем более тут ничего не нужно делать. Считайте, что Александрия попала на курорт.
– Юморист из Вас паршивый, надо заметить, – оскалилась Кларк.
Кларк вошла на прощание в палату, куда определили Лексу. Ее соседкой была странновая рыжая девушка, которая вот уже час пялилась в одну точку, лежа на койке. Кларк то и дело подозрительно озиралась на эту сумасшедшую особу и ей было до щемящей боли в сердце обидно за Лексу. За то, что ее, абсолютно адекватную, поместили в психиатрическую клинику, а лечащий врач еще вдобавок с черным юморком и вовсе раздражал Кларк.
Присев в кресло рядом с Лексой, блондинка смотрела на нее так, будто они виделись последний раз. Полтора месяца не видеть друг друга казалось целой вечностью для девушек.
– Я наверное лучше буду пропадать целыми днями на работе, займусь исследованиями, которые подзабросила, нежели буду больше времени проводить в нашем доме, где мне просто невыносимо без тебя, – Кларк взяла ладонь Лексы в свою и посмотрела на безымянный палец благоверной. Кольцо пришлось забрать домой, поскольку здесь даже украшение может стать причиной чьей-нибудь смерти.
– Я не забуду, что мы женаты, милая, – уголки губ Лексы напряженно растянулись в подобии улыбки. Кларк хныкала, как ребенок, прижимаясь к груди своей жены, не желая ее оставлять.
– Мне невыносима сама мысль, что я вернусь домой без тебя.
– Но все это – вынужденная необходимость, от которой мне и самой скверно на душе.
– Я стараюсь думать, что тебя здесь действительно подлатают, а не будут пичкать транквилизаторами, – Лексе хотелось засмеяться, но выражение лица Кларк не терпело юмора, она не шутила. – Я понимаю, что ты много перенесла, что оставило неизгладимый отпечаток на твоей жизни, и это несмотря на то, что часть воспоминаний безвозвратно утеряна…