— Стою здесь и боюсь зайти в тепло — от пьяных всего можно ждать…
— Успокойтесь, тетя Шура, успокойтесь… — Алексей повернулся к молчавшим буровикам. — Вот как получается, товарищи… Мы на буровой сил не жалели, а они пьянку устроили… Мы скважину спасали, а они… — Он не договорил. Он задыхался от гнева, от жгучей обиды за себя, за людей, стоявших вокруг.
— Да-а, — протянул Климов задумчиво и сурово. — Теперь мне ясно, почему задержались тракторы…
— Почему? — спросил Саша Смирнов.
— Подумай.
— Неужели они гоняли тракторы в Кирибеевку за водкой?
— А ты что думал? Свинья и в сухую погоду грязь отыщет, — ответил Степан Игнатьевич Еремеев и горько усмехнулся. — Им наплевать на нас, на работу, лишь бы лишний раз водки напиться.
— К-к-какой п-п-позорище! — срывающимся голоском воскликнул Петр Андреянов.
Укрывая огонек от ветра, Алексей прикурил самокрутку.
— Вай-вай, Никулка!.. Вай-вай, какой шайтан: под суд их надо!
— Гнать, как бешеных собак отсюда!
— К-какой п-позорище на наш к-к-коллектив!
— Господи, господи… Говорила я им, упреждала.
А мастер молчал, жадно затягиваясь горьким дымом махорки. Ну, что можно придумать здесь? Отстранить от работы? А кто будет работать вместо них? Эта мера подошла бы там, дома, а тут нужно найти другое, но такое же сильное средство… Судить… Вот ребята говорят, отдать под суд… Правильно, нужно судить! Но судить товарищеским судом!..
Затушив окурок, Алексей сказал:
— Я понимаю вас, ребята… Завтра мы будет судить их… Тетя Шура, идите, отдыхайте…
Его прервал Саша Смирнов:
— Судить? Как судить?
— Товарищеским судом. Коллектив будет судить… А сейчас прошу всех отдыхать…
* * *
Воет на разные голоса за стенами барака свирепая метель. Пугливо вздрагивают, жалобно потрескивают стены, стекла окон залепил снег… Гудит, гудит метелица!..
Не спит Алексей. Ходит по маленькой комнатушке — семь шагов от окна к двери, семь шагов обратно — и думает, думает… За ним вьется сизый табачный дым, слоями заполнивший пространство комнаты, огромная тень мелькает по стене — туда и обратно, туда и обратно… Разве он, мастер, работал меньше, чем Клещов, Никуленко? Конечно, трудно вдали от родных и близких, от домашнего уюта, от города, — трудно, слов нет! Но ведь каждый знал с самого начала, что не на курорт едут, а в степь, работать, бороться с трудностями, неизбежными в суровых буднях буровиков… Новый год?.. Да, это праздник для каждого человека, но кто ожидал, что в скважине откроется поглощение? Разве он не дал бы людям заслуженного отдыха, будь все по-другому?.. Все это они прекрасно понимали и понимают… Понимают? Но почему же тогда эти так поступили?