Проснулась Раиса. Щуря от света большие черные глаза, спросила:
— Что-нибудь случилось, Лазарь?
— Да. Помоги мне, пожалуйста, собраться. Не помню, куда я сунул вчера носки…
— Они на кухне. Ты можешь мне сказать, что случилось?
— Пока нет. Но дело очень серьезное. Получена радиограмма. Я прошу тебя собраться и сходить к Галине Александровне… Пусть она идет прямо в контору — я буду там.
— Хорошо, Лазарь.
— Скажи ей, что экстренное совещание и больше ничего. Ни слова.
— Хорошо, я так и сделаю.
— Поторопись, пожалуйста.
Когда Раиса ушла, Вачнадзе позвонил Гурьеву. Гурьев ответил неожиданно быстро.
— Спишь? — спросил его Вачнадзе.
— Нет, еще не ложился. Читал.
— Плохо! Нужно было отдохнуть… Эх, дорогой, нехорошо!..
— Ты чего вздыхаешь? Я бодр и свеж, как всегда.
— Бодр и свеж, — передразнил его Вачнадзе. — Давай-ка собирайся и — в контору…
— Ты серьезно?
— Очень серьезно, Никита. Итак, жду.
В дверь постучали. Вачнадзе открыл. Весь запорошенный снегом вошел радист Юрьев.
— Ну и погода, Лазарь Ильич, — ничего не видно… Доброе утро.
— Доброе утро. Где радиограмма?
— Вот, — протянул ему Юрьев сложенный вчетверо лист бумаги.
Вачнадзе схватил листок и бросился к свету. Пробежал первую строчку, и руки у него задрожали. Закрыл глаза. С усилием заставил себя читать дальше.
«…в два часа ночи нового года тяжело ранен буровой мастер Алексей Константинович Кедрин…»
Вачнадзе опустился на стул. Листок выпал из рук и с шорохом заскользил к полу. Юрьев подошел и поднял его, растерянно поглядывая на директора.
— Читай дальше, Юрьев, — попросил Вачнадзе.
Юрьев прокашлялся и начал читать:
«Покушение на жизнь Кедрина сделали бывший заключенный тракторист Павел Клещов и бурильщик Григорий Никуленко…»
Юрьев остановился и посмотрел на Вачнадзе.
— Читай, — приказал Вачнадзе.
— Все, — тихо ответил Юрьев. — Просят врача.
Вачнадзе поднялся.
— Подай мне пальто, пожалуйста, — наконец попросил он Юрьева, безмолвно стоящего рядом. — Оно там… на вешалке… и поедем в контору…
…Вачнадзе смотрел через ветровое стекло машины вперед. Бьются, крутятся снежные вихри, закрыли собой весь свет, даже дороги не видно. Где-то рядом стоят дома, но они пропали за белой мутью, и не верится, что они стоят где-то здесь рядом, всего в нескольких шагах… Что делать? Что предпринять?..
2
— Раечка… ты?!. Проходи же, садись! — Галина стояла босая, в длинной ночной сорочке, прижав обнаженные до плеч руки к груди. Из-за двери тянуло ледяным холодком, струйками растекавшимся по полу комнаты. Галина с тревогой смотрела на Раису и, хотя пригласила ее пройти сесть, сама стояла, не двигаясь с места.