Одного раздражённого жеста Городца оказалось достаточно, чтобы криминалисты расступились. Едва ли они числились в следственном дивизионе, скорее уж место преступления пока что оккупировал дивизион контрольно-ревизионный.
– Последний месяц объект проводил здесь ночи с субботы на воскресенье и всякий раз покидал съёмную квартиру с десяти до одиннадцати часов утра, – начал отчитываться оперативник. – Когда объект не появился в половине двенадцатого, я послал человека проверить обстановку, он и обнаружил тело. Дальше действовали по протоколу.
Альберт Павлович огляделся и начал перечислять:
– В доме два десятка квартир. Двор проходной. Утро воскресенья. – Он вздохнул. – Надо понимать, никто ничего подозрительного не видел и не слышал?
Судя по унылому виду оперативника, так оно и было. Дальше консультант его мучить не стал и попросил Городца, ещё даже более хмурого, нежели обычно.
– Показывай.
Георгий Иванович отпустил подчинённого, после указал на тело и спросил у меня:
– Узнаешь?
Человек в дорогом, явно пошитом на заказ костюме лежал лицом вниз, и я покачал головой.
– Нет.
– Никаких ассоциаций не возникает?
Альберт Павлович страдальчески закатил глаза:
– Да господи боже мой! У него даже при просмотре кинохроники никаких ассоциаций не возникло!
– Здесь – другое! – возразил капитан и добавил: – И это вовсе не доказывает правоту твоей версии, Альберт!
Институтский консультант досадливо поморщился и предложил:
– Давай ближе к делу!
Георгий Иванович хмуро глянул в ответ и поманил меня к телу, предложил опуститься на корточки и заглянуть в лицо. Я к этому времени уже решительно ничего не понимал, но выполнил распоряжение, а узнав покойника, от неожиданности ругнулся:
– Вот чёрт!
В глухом закутке лежал магистр психологии Эрнест Карлович Рейс!
«Ну хоть у меня алиби есть», – мелькнула в голове дурацкая мыслишка, едва удержался, чтобы не ляпнуть этого вслух. Сказал о другом, просто заметил на земле лишь несколько бурых пятен, вот и сказал:
– Не вижу ран.
– Выстрел в глаз с близкого расстояния, – просветил меня капитан Городец. – Вероятней всего, использовалось оружие двадцать второго калибра.
Двадцать второго?! Его прикончили из дамского пистолетика?!
Вспомнилось, как сам палил по тёмной фигуре из ТТ, и я с нескрываемым сомнением произнёс:
– Думаете, это Сомнус?
– Ты нам об этом скажи! – хмыкнул вставший за моей спиной Альберт Павлович. – Это ты с ним на лодочной станции и лесопилке сталкивался!
Сталкивался – да. А с Рейсом – в аудитории. И он оттуда меня даже выставил, что могло быть отнюдь не желанием приструнить вольного слушателя, а попыткой избежать опознания. Вот только, как тогда узнавания не ворохнулось, так и сейчас соотнести магистра психологии с вражеским агентом не получилось.