Да только всё без толку. Ну вот никак не получалось соотнести магистра психологии с оператором, едва не прикончившим меня на лесопилке. Ясно и понятно, что шпионам сам бог велел личины менять, но у всякого лицедейства есть свои пределы.
Так я в итоге Альберту Павловичу и заявил.
– По лодочной станции ничего не скажу – давно дело было, да и не разглядел тогда ничего толком, но, если хотите знать моё мнение, на лесопилке был не Рейс.
Как ни странно, такое заявление куратора нисколько не смутило.
– И почему ты так решил? – лишь уточнил он.
Я зажмурился и помассировал веки, потом сказал:
– Тот, на лесопилке, двигался совершенно иначе. Это не штатский был. Может, и не профессионал, но натаскивали его точно профессионалы.
– Рейс несколько лет жил за границей, – напомнил куратор. – Могли поставить технику.
– Я не узнал его по голосу.
– Не аргумент.
– Всё равно не верится, что это был он.
Альберт Павлович распахнул дверь и жестом пригласил меня на выход.
– Вот и мне не верится, – признался куратор с тяжёлым вздохом и перевёл разговор на другую тему: – По Юлии свет Сергеевне что скажешь? Могла она с Рейсом счёты свести?
– Понятия не имею. Я об их отношениях ничего не знаю.
– Да неужели?
– Доподлинно – нет. Могу предположить, что он воспользовался неуравновешенным состоянием Карпинской, ну или она так полагала.
– О да! Эрнест Карлович практиковал нетрадиционный подход в работе с юными барышнями. Вот только в случае с Юлией Сергеевной его метод дал сбой, и, хоть обошлось без публичного скандала, в кулуарах кое-какие слухи об устроенной госпожой Карпинской истерике всё же ходили. Как думаешь, могла она его прикончить, сочтя себя опозоренной?
Я не колебался и мгновенья, прямо заявил:
– Вздор!
– Даже так?
– Полагаю, она могла застрелить Рейса, – был вынужден признать я, припомнив взгляд, коим Юленька однажды наградила Эрнеста Карловича. – Но она не истеричка. В жизни не поверю, что убежала бы, оставив на месте преступления обрывки цепочки и такой приметный кулон.
Альберт Павлович поджал губы.
– Выяснение отношений переросло в ссору, она достала пистолет, он схватил её за шею. Непроизвольный выстрел, паника, бегство.
Я покачал головой.
– Вы сейчас про какую-то другую Юлию Сергеевну говорите. Если она подкараулила его там с пистолетом, значит, собиралась убить. Собиралась и убила. Откуда панике взяться?
– Её мог спугнуть случайный свидетель.
– Вы второй труп нашли? Нет? Значит, и свидетеля не было.
Альберт Павлович хмыкнул, распахнул дверь кабинета и пригласил меня внутрь. В прокуренном помещении никого не оказалось, я уселся на один из стульев для посетителей, мой куратор встал у окна и сцепил за спиной руки.