Американцы – другие?
Что отличает их от нас? Работают больше. Гораздо меньше болтают. Больше разговаривают на профессиональные темы. Обстановка много спокойнее: ни крика, ни шума, ни беготни. Разговор всегда спокойный. При этом субординация совершенно жесткая. Выслушать мнение старшего и сделать по-своему – нельзя.
Этого никто специально не разъясняет, но соответствующие рефлексы вырабатываются моментально. Я встречаю в лифте своего заведующего, и он говорит что-нибудь вроде:
– Почему бы нам вместе не посмотреть одного больного, он украинец, по-английски говорит плохо, у него интересная аускультативная симптоматика. Он будет у меня через неделю, во вторник в 11.
И я достаю блокнот, ручку и говорю:
– Да, доктор Тейлор, вторник, 24 января, в одиннадцать, в вашем кабинете.
За следующую неделю он ни разу не напомнит, но прекрасно понимаешь, что забыть нельзя. И опоздать нельзя, разве что будешь с полотенцем через плечо бегать вокруг собственной запертой комнаты. А больной почему-то больше всего рассказывал ему про ужасы КГБ. «Иголки под ногти» – послушно переводила я.
Гораздо более доступна информация. Свежие лабораторные данные, еще не занесенные в историю болени, можно получить на любом этаже через соответствующую компьютерную сеть.
В кардиореанимации записывается ритм. Утром на обходе докладывают: в полночь у больного снизилось давление, так как возник узловой ритм. Давайте посмотрим. На экране прокручивают запись назад. Находят отметку: 12 часов ночи. Ритм был не узловой, а идиовентрикулярный.
Эхокардиограммы записывают на видиокассеты. Поднимают старые записи, читают заключения. Кто смотрел? Кто писал? И каждый, кто пишет, знает, что его могут проверить завтра, через год, через два.
О каждом студенте, резиденте, клиническом ординаторе ежемесячно пишут отчеты. Их не прячут, показывают, иногда обсуждают. Поскольку старший врач каждый месяц меняется, это проверка и для него тоже. Если он напишет необъективно, его оценка будет резко отличаться от остальных, на это обратят внимание.
Курсанты тоже пишут отчеты-характеристики на своего старшего. За неделю до конца декабря Ахмади преложил нам сделать по докладу на отдельные темы из кардиологии. Я удивилась, чего это он спохватился, раньше не мог сказать? Потом увидела, что в форме, которую все на него заполняли, есть соответствующая графа.
Принято, чтобы все утверждения были обоснованы. Никаких «я считаю» или «а вот у меня был больной». Сказал – покажи, где прочитал. И еще посмотрят, насколько надежен источник. И опять я проигрываю: этой литературы у меня «на слуху» нет. Свежие статьи активно обсуждаются. Если не будешь читать – это заметят через неделю.