Эх, наверно, для этого и разыгрывал комедию с женитьбой.
Какая-то часть осознает, как меня уносит не туда. Но пыльный, дымящийся комок боли царапает мне легкие. И круг за кругом, плевра рвется и кровит, рвется и кровит…
Хочу их выкашлять вместе с сердцем.
Обнаруживаю, что на руки мне падают слезы, потому что чувствую горячие капли.
— А что… что со спорткомплексом?
— Уже открыли, строительство полным ходом идет, — приободряется, будто радостную новость сообщает. — Он еще больше будет, скорее всего.
— А как же голосование громады? Если… если…
Не могу слово выговорить. Застряло. Хочу сказать «стадион».
— Не переживай, — кладет она свою ладонь на мою, — все прошло нормально. Проголосовали уже, хоть и быстро все случилось.
Но как… можно устроить голосование так скоро? Только если оно подставное. И купленное.
И Устав ведь лишь наполовину готов.
Меня, видимо, до сих не вырвало, только потому что нечем рвать.
Надо выпить больше сока фруктового.
Чтобы стало чем рвать.
Я пью, и на газету смотрю. Потом рот тыльной стороной ладони вытираю, и решительно откидываю простынь.
— Мира Никоновна, помогите мне одежду найти.
В номере подходящих вещей нет, а врач и медсестры тоже разводят руками. Мира Никоновна обещает сбегать к себе домой, что-то принести.
— А у вас в магазине ничего нет? Он же ближе. Считайте, по двойной цене будет, — старается улыбаться кто-то вместо меня.
— Он… закрыт сейчас, — осторожно произносит она.
Я смотрю на нее некоторое время.
— Но там же все равно внутри что-то есть. Но не хочу вас напрягать, извините.
— Алиса, — бросается взволнованная Мира ко мне, — ты что, как можно? Я просто… не хожу туда. Ты лучше сама выйдешь… и посмотришь, — еле слышно заключает женщина.
Даже не нахожу что спросить. Не инопланетный ли корабль приземлился в рощах Васильков?
Судя по ее тону, что-то посущественнее.
Она возвращается с пакетом разных вариантов. Не знаю, как ее отблагодарить. Даже трусы мне принесла нераспечатанные.
Сарафан несколько просторен и так как я без лифчика… Меньшее, о чем бы мне хотелось думать, но приходится, скрепя зубы. Не хочу, чтобы пялились на меня. Никто.
Мира Никоновна убегает. В голове кружится мысль: она не хочет показывать, что там я должна «посмотреть» в центре поселка.
Когда выхожу в коридор, только страх мгновенно вырвать останавливает мой крик.
Стенка к стенке, один через один, проход заполняют бойцы… при исполнении? Спецназ что ли?
Слава богу, ко мне по коридору приближается женщина. Тоже при исполнении, и упакованная в объемную черную форму, суровая прямо от кончиков ботинков до стянутых на затылке волос.