Стиль требовал, чтобы аниматоры работали аккуратнее и по возможности самостоятельно избавлялись от лишних штрихов, с которыми обычно разбирались фазовщики и контуровщицы. Художники пришли в восторг, увидев карандашные линии на целлулоидных пленках. Марку очень понравилось, как его рисунки смотрелись в объективе камер, на их фоне предыдущие работы казались простенькими.
Однако Уолт этих восторгов не разделял. Он считал, что подобный стиль напоминал работы студии в 1920-х годах, когда анимация только зарождалась и грубые штрихи были вполне приемлемы. Десятилетиями они избавлялись от любых посторонних следов на целлулоидных пленках и работали над своей техникой, пока ужасный нечеткий контур не скроется под цветом. Контуровщицы мастерски использовали цветные линии, чтобы каждый элемент выглядел реалистично. Теперь благодаря аппаратам Xerox черные линии снова вернулись, и от них некуда было деться. Но производство было в разгаре, и несмотря на то что Уолт страшно расстроился, начинать заново было уже поздно. Тем не менее в очень резкой форме он дал понять, что в будущем «у нас больше никогда не будет ни одной из этих проклятых штуковин, а Кен никогда больше не будет художником-постановщиком».
Женщины, которые когда-то господствовали в отделе чернил и красок, тоже возмущались и ругались на Андерсона после интервью, в котором он говорил, сколько денег компании экономят машины Xerox. Учитывая напряженную обстановку, неудивительно, что Андерсон принял предложение Уолта отдохнуть от художественных фильмов и заняться оформлением аттракционов в Диснейленде.
Пока студия тонула в кипах фотокопий, уволенные художники искали новые места, где их творчество оценили бы по достоинству. Многие из них пришли в детскую литературу. И Мэри, и Ретта работали над «Золотой коллекцией», создавая сокровища, которые будут передаваться из поколения в поколение.
Гё Фудзикава, которая когда-то подарила свой элегантный стиль рекламным буклетам «Фантазии», тоже сделала себе имя в детских изданиях. Однако, в отличие от Мэри и Ретты, она избегала сотрудничества с «Золотой коллекцией». «Они платят художнику всего двести пятьдесят долларов за книгу», – жаловалась Гё. Большинство иллюстраторов детских книг той поры получали лишь единоразовую выплату за свою работу, а авторский гонорар им не полагался. Это казалось девушке абсолютно несправедливым. Поэтому она решила нанять литературного агента, чтобы он мог защищать ее интересы. Гё иллюстрировала книгу Роберта Луи Стивенсона «Детский сад стихов», вышедшую в 1957 году, и ее работу оценили настолько высоко, что по настоянию агента с тех пор ей полагались авторские выплаты.