В людей ему стрелять не приходилось, но боль в спине подсказывала, что с ним и с Горюновым церемониться не станут. Егоров отчетливо увидел, как снайпер вскинул обе руки, словно хотел обнять кого-то напоследок, и запрокинулся назад, исчезнув из поля зрения.
Вася тут же резко присел, и в глазах потемнело от боли. Он вспомнил про машины, о которых твердил Горюнов. Тут же услышал обоюдную стрельбу. Как свинцовый разговор. Один автомат спрашивал, другой внахлест, перебивая, отвечал.
— Ох, Горюнов, — Вася отполз к дверному проему квартиры и, вскарабкавшись по железной лестнице, держась одной рукой, проник на крышу через люк с сорванной с петель дверцей.
По крыше он перемещался ползком. Под животом хрустела белая крупная галька, которой от жары засыпают крыши домов в Сирии. Увидел машины — два белых пикапа, один из которых вдруг начал движение. Вася прицелился и выстрелил по колесам. Он был уверен, что пробил задний правый скат, но пикап продолжил движение, тогда майор выстрелил и по второму заднему колесу, а затем, не дожидаясь, когда машина отъедет слишком далеко для выстрела, пробил и переднее правое, которое видел отчетливо.
Из машины выскочили двое и бросились бежать. Но только Горюнов знает курда в лицо.
— Где же Горюнов? — Вася завертел головой и прислушался.
Ему показалось, что интенсивность стрельбы возросла. «Надо бы пойти к нему», — вяло подумал он, чувствуя сильный спад. И все же он стал слезать с крыши. С ужасом посмотрел на провал лестницы, который надо преодолеть. Кое-как его перепрыгнув, едва не потерял сознание от боли. Высунулся из подъезда. Никого не увидел и вспомнил про рацию. Нажал код и кнопку PTT[12]:
— Напарник, ты где? — Вася не решился назвать его по имени и отпустил кнопку.
Рация молчала. Василий повторил вызов, и рация ожила, зашипела. И без того хрипловатый голос Петра прозвучал совсем сипло.
— Погоди, — сказал он то ли Васе, то ли еще кому-то. И раздался такой отборный мат, какого майор не ожидал услышать от Горюнова. Да и вообще витиеватость поражала.
— Силен мужик, — хмыкнул Василий и прикинул, к кому так залихватски мог обращаться «напарник».
— Ты где? — спросил в рацию Петр.
— Около дома с акацией. Меня зацепило тут.
— Сейчас буду.
Он прибежал, уже не таясь, из чего Егоров заключил, что спецназовцы все-таки отыскали дорогу и матерился полковник именно в их адрес.
— Чего тут у тебя?
Горюнов был абсолютно белым от пыли и напоминал Пьеро. Продольные морщинки около рта на худощавом лице добавляли минорности образу. Вася догадывался, что и сам так выглядит.