— Зачем? — спросила я вслух, глядя на Блэка. — Зачем ему это делать? Он ведь мог просто заплатить нам, разве нет? Он мог нанять нас для этой работы, и мы бы выполнили её. Наверное. Ну типа, если на записи он сказал правду, мы бы согласились. Если он хочет разгадать загадку. Если для этого не надо убивать людей, вредить щеночкам и прочее.
Блэк не ответил.
Я чувствовала, как он несколько секунд подумал над этим вопросом, затем отбросил его в сторону.
Ему плевать на причины. Пока мы не выберемся отсюда.
Я согласилась с ним.
В отличие от Блэка, я уже смирилась, что мы сделаем это. Я уже решала, что пытаться выбраться отсюда, не выполняя задание Брика — это абсолютно пустая трата времени. Нам надо как-то разгадать загадку, которую он перед нами поставил.
Я просто никак не видела, что надо делать, хоть убейте.
Он где-то оставил нам папку с материалами?
В каком-нибудь шкафу стояли коробки со всеми данными, которые он собрал по делу?
И кто тут умер? Он сказал, что это дом его детства.
Это были его родители? Брат или сестра? Кто-то другой?
Брик и его извращённые игры. Почему он не мог просто сказать нам, чего хочет? Зачем ему надо всё растягивать, делать в такой манере, которая вызывала у Блэка желание убивать, а не сотрудничать хоть немножко? Что вообще с ним не так?
Вампирская отговорка уже не работала.
Я подошла к камину, вновь осознавая, как мало у нас имелось материала для начала.
Я прошла мимо дивана…
…и передо мной появился человек.
Глава 11. Первая подсказка
Я тихонько ахнула, отпрянув назад. Затем застыла на месте.
Я уставилась на него как животное, попавшее в силки, хотя он как будто смотрел сквозь меня, и в глазах не было никакого осознания.
Мужчина передо мной казался сошедшим с картин на стенах.
Он выглядел относительно богатым или, возможно, пришедшим с какого-то официального мероприятия.
На нём был жюстокор до колена, сшитый как будто из шёлка с искусными узорами серебристой нити по тёмно-красной ткани. Под жюстокором он носил бриджи до колен, которые тоже выглядели шёлковыми. Длинный камзол с каким-то красно-серебристым цветочным узором выглядывал из-под пол жюстокора. Узор на нём напоминал мне барокко, но я едва ли была экспертом по одежде 1700-х годов.
Белая рубашка с оборками, надетая под шёлковый камзол, казалась льняной или, возможно, из легкого хлопка. На нём были белые шёлковые чулки и кожаные туфли с подбитыми каблуками, а бриджи до колен открывали взору мускулистые икры.
Как и с картинами в коридоре, что-то в его чертах лица казалось знакомым и заставило меня уставиться. Я впитывала его черты, форму глаз, выступающий подбородок, скулы, полные губы.