“Почему же я не боюсь?” — подумал я.
“Потому что ты идиот!” — ответил мне внутренний голос. Почему-то он был точь-в-точь похож на голос Щербатина.
Снова прошел реаплан, завис над домами, сметая с них пыль, затем развернулся и улетел в обратную сторону. Где-то ухнул взрыв, столб дыма поднялся над крышами-садами.
У Рафина-Е снова заработала рация. Разобрать что-то было невозможно, но было видно — командир весь как-то подобрался, напрягся, прищурил глаза.
— Я — “Крысолов”, — проговорил он. — Двадцать два бойца. Идем без наводки через участок “А” до второго главного пересечения. Прошу обеспечить безопасный коридор.
Я почувствовал, что Нуй тихонько пожал мне локоть. Я в ответ похлопал его по коленке. Неизвестно, кто из нас больше волнуется…
— Поднялись — пошли! — крикнул Рафин-Е и первым вскочил, вырывая ноги из объятий липкой кровавой грязи.
Мы рванули за ним. Расстрелянный дом с садом на крыше все ближе, ближе
— и вот он уже за спиной. Следующий дом. Еще один. Пустые окна глядят на нас со всех сторон. Улица засыпана мусором, поваленными деревьями и щебенкой. Впереди горят две машины на больших колесах со спицами. Это не наши вездеходы, это колесницы ивенков.
— Стоп! — Мы останавливаемся, прижимаясь к стене дома. Взгляды скользят по провалам окон, но мы ничего не видим — что за ними, кто за ними?
Рафин-Е некоторое время совещается по рации, потом командует: “Вперед!” — и мы снова бежим. Мы торопимся пересечь чужой участок, потому что не знаем, насколько чисто его подмели л штурмовики. Перед глазами однообразно мелькают замусоренные улицы, перекрестки, дома, рухнувшие лестницы, балконы, переходы. И еще — трупы, совсем не страшные, похожие просто на кучи тряпья.
Пару раз вижу наши замаскированные посты. Потом головы дружно поворачиваются направо там покрытый черной копотью, еще дымящийся дом и корма реаплана, пробившего стену на высоте примерно третьего этажа. На сердце неприятный холодок.
— Стоп! — Рафин-Е снова включает рацию. — “Крысолов” на пересечении, встречайте.
Долго ждать не пришлось. Почти сразу на противоположной стороне дороги высунулись из-за угла двое штурмовиков и, свистнув, помахали, чтобы мы перебирались к ним. Мы в мгновение ока пересекли улицу и оказались в замкнутом дворике.
Убравшись с открытого места, штурмовики сразу распрямились, перешли на прогулочный шаг, а один даже снял шлем. Да и мы, глядя на них, тоже опустили огнеметы. Я тайком глянул на Нуя. Он тяжело дышал, но улыбался. Наверно, он лучше меня знал, насколько опасной была наша пробежка.
— Чего так долго? — спросил штурмовик.