– Интересно, а чего вы молчали, когда вступали в партию? – съязвил старший. – Помнится, вы писали, что ваш дед – беспризорный…
– В партию… – буркнул лейтенант. – Провалитесь вы! Теперь до конца дней не отмоемся…
Корф молчал. Все это казалось забавным, но полковник понимал: сколь времена ни изменились, но в «чека» полковнику-марковцу ничего хорошего ждать не приходится.
Ехали недолго – барон сообразил, что Лубянка находится совсем рядом. Машина въехала в огромный двор, долго кружила, а затем мягко скатилась в подземный тоннель. Корфа провели коридором, и он оказался в длинном помещении без окон, где его еще раз обыскали, изъяв, как полагается, все, включая шнурки от туфель. Полковник не сопротивлялся, сберегая силы на будущее.
Его не стали томить, и через несколько минут он стоял в небольшом кабинете, также без окон, освещенном лампой дневного света. Здесь не было ничего, кроме стола с привинченными к полу ножками и двух табуретов, на одном из которых разместился тот самый лейтенант с черной папкой. Угрюмо поглядев на барона, он велел ему сесть и, достав бланк протокола, поинтересовался анкетными данными.
– Обычно мы комиссаров вешали, – охотно вступил в беседу барон. – Но в последнее время, господин чекист, мы их стали топить в нужниках…
– Попрошу… – воззвал было лейтенант, но Корф только вошел по вкус:
– Возьмем, бывало, такую комиссарскую шкуру, как вы, господин немецкий шпион, наденем на голову этой гниде ленинский мешок и суем жидовского прихвостня в нужник, чтобы лишь ноги торчали…
Гэбист вскочил, но Корф, отличавшийся мгновенной реакцией, успел схватить со стола бланк протокола, скомкать его и запустить точно в лицо растерянному лейтенанту.
«Сейчас он меня двинет правой, – азартно подумал барон, – я перехватываю руку… Эх, жаль на столе нет револьвера…»
Но гэбист не полез в драку. Нажав какую-то кнопку, он пулей выскочил за дверь. Вместо него в кабинет вошел парень в форме и замер у двери, равнодушно поглядывая на полковника.
– Что, тоже им служишь? – с брезгливой скукой поинтересовался Корф. – Продал Россию?
Барон выругался и, заметив на столе пачку сигарет, закурил. Он успел сделать только пару затяжек, как дверь отворилась, и в комнату вошел давешний гэбист, предлагавший снять наручники.
– И вас послать? – Корф наконец-то почувствовал себя в родной стихии. В конце концов, погибнуть в «чека», пусть даже в «чека» далекого будущего
– не худшая смерть для марковца.
– Пойдемте, – хмуро бросил вошедший. Корф без всякой охоты поднялся с табурета, поинтересовавшись, куда поведут теперь – в пыточную или в кабинет Дзержинского.