- Прекрасно! Тогда я сам, лично, предупрежу Мадзини о вашем предательстве...
- Выбирайте слова, Лессепс. - В голосе Удино звучала угроза. - Уж не поскачете ли вы в Рим, господин посланник?
- Вы не ошиблись, господин генерал! - ответил Лессепс.
- Тогда я прикажу вас арестовать. Вы этого добиваетесь?
- Только попробуйте!
Лессепс повернулся и стал быстро спускаться по лестнице. Сошел в сад и направился к конюшне. Удино молча глядел ему вслед. Похоже, этот тип и впрямь помчится в Рим. Решать надо было мгновенно - привести свою угрозу в исполнение или отступить. Он отступил - отменил приказ. Арест Лессепса грозил ему большими неприятностями, ведь тот пока оставался официальным посланником Французской республики. Впрочем, менять свои планы Удино не собирался, хотел лишь выждать более удобный момент.
...В три часа дня 31 мая 1849 года триумвиры собрали Ассамблею на тайное совещание, чтобы либо принять, либо отвергнуть согласованные ранее с Лессепсом условия договора. Шесть часов заседала Ассамблея и наконец проголосовала единодушно - договор утвердить.
В полночь Лессепс вернулся на виллу Сантуччи и попросил приема у генерала Удино. Светясь от радости, он протянул Удино подписанный триумвирами мирный договор.
- Недостает наших двух подписей, - сказал он.
Удино пробежал глазами текст договора, положил лист на письменный стол и ладонью прихлопнул его.
- Благодарю триумвиров за приглашение поселиться на вилле Медичи в садах Пинчо. Это большая честь для меня. Но честь моей страны мне важнее. Я вступлю в Рим не гостем, а победителем, - набирая голосом силу, воскликнул он. - Вы превысили свои полномочия, Лессепс!
Не говоря ни слова, Лессепс взял воткнутое в вазочку гусиное перо и поставил свою подпись.
- Я возвращаюсь в Париж, - сказал он. - Доложу Луи Наполеону о ваших кознях.
Лессепс не знал, что еще тремя днями раньше из Парижа был получен приказ вернуть его на родину - мирная миссия закончена, слова больше не нужны, пришел черед заговорить орудиям.
Удино торжествовал. Настал его час, теперь он сможет рассчитаться и с этим наглецом Лессепсом, и с Римской республикой. У него уже не десять тысяч солдат, а вдвое больше, есть осадная артиллерия, саперы, а главное, есть конница. Он радостно потирал руки. Он отправит с нарочным ультиматум - либо Рим сдается без боя, либо мы начнем военные действия. Мадзини ультиматум не примет, но в этом и нет нужды: еще немного - и над Квириналом взовьется французский флаг рядом с папским.
Рано утром 1 июня в Рим прибыл посланец Удино с письмом, запечатанным тремя сургучными печатями. Письмо это застало триумвиров врасплох и повергло в полную растерянность. Одним росчерком пера Удино отменял подписанный договор и объявлял о конце перемирия. Однако и тут он не обошелся без лицемерного великодушия, за которым скрывался коварный план.