– Слушаю тебя!
– Насчет собаки… Она мне еще весной обещала, когда дачу в наследство получила, что возьмет собаку…
– Видишь ли, сын, это довольно сложный вопрос…
– Почему – сложный?
– Потому что теперь у нас в доме кошка и кот.
– Ну и что? Кошки, между прочим, прекрасно уживаются с собаками, сам, что ли, не знаешь? Ты не думай, я с ней буду гулять сколько надо, я все сам буду делать… Ну пожалуйста, папа!
– Мишка, а ты уже решил, какого именно пса хочешь?
– Конечно! Золотистого ретривера! Папа, это такие собаки! Они добрые, умные, а красивые какие!
– Хорошо, я учту. Но давай договоримся. Мы заведем ретривера, но не сейчас.
– А когда? – Голос у Мишки упал.
– Ближе к весне.
– Почему?
– Понимаешь, мы с Сидором теперь тоже будем жить у вас, и надо нам всем как-то обжиться. Неизвестно ведь еще, как твоя Клипсидра будет вести себя в городе, на своей исконной территории, понимаешь?
Мне тоже надо привыкнуть к новому месту, и маме с Алюшей к нашему с Сидором присутствию, а тут еще маленький породистый щенок, который потребует массу хлопот, будет писать и какать на каждом шагу – Нет, я его сразу приучу к улице!
– Чудак-человек! Породистых щенков месяцев до шести-семи нельзя выводить на улицу.
– Почему?
– Потому что они могут легко подцепить какую-нибудь заразу. Поэтому мы сделаем так. Возьмем в начале февраля двухмесячного щенка, и к моменту переезда на дачу он уже достаточно подрастет, чтобы выпускать его в сад. К февралю уже и мы с Сидором приживемся в доме…
– Папа, ты разве у нас еще не прижился? – сочувственно глядя на новоиспеченного отца, спросил Мишка. – Тебе у нас плохо?
– Да что ты, Мишенька, мне так хорошо, как никогда раньше не было, но просто надо понять, как мы будем жить в городе, где разместить мои книги, где Сидор будет справлять свои надобности. Жизнь, сынок, надо устраивать удобно, чтобы всякие мелкие неудобства не отвлекали людей от главного.
– А что главное?
– Одним словом не скажешь… Но одно я тебе твердо обещаю – ретривер у тебя будет, только наберись немного терпения.
Мишка закрыл глаза, сделал очень глубокий вдох и немного погодя объявил:
– Уже!
– Что – уже?
– Терпения набрался!
До чего же золотой парень достался мне в сыновья. И тут же вспомнил: «Мать умрет, а сын тебе достанется!» Это становилось кошмаром его жизни.
Пятого сентября Михаил Петрович улетел в Роттердам.
– Боюсь, Маричка, твой триумф пройдет без меня, – огорченно сказал он. – Но я не могу не поехать.
– А ты надолго?
– Дней на десять, может быть. Сделаю все от меня зависящее, чтобы управиться побыстрее, но не уверен, что это получится. Прошу только об одном: береги себя, езди осторожненько и не выключай мобильник. Носи его всегда с собой, не оставляй где попало, как ты любишь.