Хотя… Вряд ли бы их жизнь с Ги была бы счастливой. Ги, с его поклонением религии, и она, так любящая жизнь с ее буйством и страстями, не стали бы идеальной парой. И покой подле Ги не удовлетворял бы ее. Она бы затосковала от спокойной жизни, ибо, чтобы любить в полную силу, ей нужна борьба. Она ничего не может поделать с собой. Ее душа подобна быстрой форели, играющей в шумном потоке среди скал, которая в тихой заводи погибает.
Эмма, утомленная и измученная своими переживаниями, не заметила, когда ее сморил сон.
Два следующих дня они провели в седле. Стояла удушающая жара. Лесов, где можно было укрыться от зноя, было мало. В основном волнистые луга и пашни, где не было ни дуновения ветерка. Старая дорога из плит казалась раскаленной от зноя. Кони взбивали на ней пыль, которая попадала за воротник, скрипела на зубах. Всадники уже не неслись вскачь, как перед этим, а ехали умеренным кентером делая остановки в небольших селениях. И в каждом их ожидали вооруженные люди, которые все увеличивали отряд Роберта.
Эмма оглядывалась. У франков были небольшие длинногривые лошади, каплевидные щиты с металлической окантовкой, высокие шишаки. Вид весьма устрашающий, даже под слоем пыли.
— Сколько их еще будет?
— Тебя это волнует? Их будет много. Столько, чтобы до прихода Ролло у нас было целое войско, способное противостоять варварам.
— Вы думаете, им по силам выдержать натиск норманнов? — спрашивала Эмма едущего рядом герцога.
Роберт ответил не сразу. Они проезжали небольшое селение. Из-под копыт коней с кудахтаньем разбегались куры. Цепные псы заливались лаем.
— Мы едем в Шартр, — сказал он ей наконец. — Шартр хорошо укреплен, и мы надеемся, что сможем там удержать Роллона до того, как…
Откуда-то с визгом выскочила свинья. Конь под Робертом шарахнулся, и ему пришлось удерживать своего скакуна. Когда же он взглянул на Эмму, то увидел, что она не сводит с него вопрошающего взгляда. И он продолжил:
— …когда Ролло засядет в осаде города, я приведу людей из Нейстрии, принц Рауль — из Бургундии, а граф Эбль — из Пуатье. Мы заманим Роллона в ловушку.
Теперь он не скрывал от нее своих планов. Видел, как под слоем дорожной пыли побледнели ее щеки.
— Ты переживаешь за него? Не стоит. Ты франкская принцесса, а — он всего лишь язычник, завоеватель, выскочка. И ты обязана помогать нам. Кровь твоих приемных родителей взывает о мщении, а честь твоего рода обязывает. Но успокойся. Ты поступила правильно, а доброе деяние остается добрым, что бы оно ни повлекло за собой.
— Миссир герцог! — перебила его Эмма. — Вы обещали мне…Вы клялись, что не причините зла Ролло!..