Он — отец моего сына, а мой сын — наследник Нормандии и христианин!
Они съехали по склону холма, перешли вброд ручей, и Роберт, когда в запальчивости Эмма стала дергать повод и ее конь заволновался, схватил его под уздцы, вывел на безопасное место.
— Что ж, пусть Роллон докажет, что его доблесть выше случайной удачи! Но жизнь Роллона потеряет для меня интерес лишь в случае его упорства. Если же он поведет себя разумно — а глупцом его еще никто не называл, — то он примет наши условия: станет христианином и признает мое сюзеренство. Тогда я сам вложу твою руку в его и поведу вас к алтарю. А до того времени прячь свои чувства, как дерево таит свои силы в земле по прошествии лета. И молись, чтобы задуманное мной свершилось. Это нужно мне, но больше — тебе, поверь. Робертины должны показать, что они сильнее даже норманнов. Ради памяти твоего отца и моего брата Эдда.
Она уже понимала, зачем ему это нужно. Как и ее отец, победивший норманнов и получивший за это корону, Роберт страстно желал добиться верховной власти. Тот, кто решит проблему норманнов, прославится во Франкии, получит поддержку Рима. И она лишь спросила:
— Почему вы так уверены, что Ролло кинется за мной очертя голову?
Роберт окинул ее оценивающим взглядом.
— Но разве он не пошел за тобой против прилива?
Эмма отвернулась. Глядела на зубчатый частокол с подъемным мостом дальней франкской усадьбы. Но думала о другом. В ней вдруг проснулась гордость. Да, Ролло много раз рисковал собой ради нее. Их многое связывает. И она рада, что ее полюбил такой мужчина, По сравнению с ним все другие казались мелкими и незначительными. Но она опасалась сказать Роберту, что ее тревожило. Что, если Ролло не придет за ней? Что, если он решит, что столь изменчивая и непостоянная жена ему не нужна? Что, если другая отвлечет его помыслы? Что ждет ее тогда?
Предположительный ответ она получила довольно скоро.
На закате второго дня они свернули к беленым прорезанным бойницами стенам большого монастыря. Возле его ворот был как и везде, где они проезжали, разбит военный лагерь. И Эмма не поняла, почему Роберт вдруг пришел в гнев.
— Какого дьявола вы еще здесь? Разве ваш господин только соизволил отбыть из Шартра?
Вавассор, к которому обратился герцог, не успел и ответить, как к воротам вышел высокий, облаченный в яркую тунику мужчина со стянутыми сзади в хвост темными волосами. Широкий, украшенный каменьями обруч венчал его чело.
— Ты можешь приказывать своим людям, а не мне, Робертин, — сказал человек спокойно, но с явным вызовом. — Я помню все, что мне надлежит, и не тебе…