Никита подумал, что если тот, кто забрался в дом, уже убежал, то его следы могли остаться на грядках, где земля была рыхлая и смоченная дождем. Он сделал несколько шагов вперед, вышел в промежуток между сараем и теплицей.
И тут сзади послышался легкий треск какой-то, короткий вскрик, похожий на птичий или кошачий. Никита инстинктивно шарахнулся вправо, повернувшись одновременно боком к дому и спиной к сараю. Шмяк! Никита и сообразить толком не успел, как его обдало воздухом от пролетевшего мимо него чего-то тяжелого и плоского. Это самое, тяжелое и плоское, плашмя грохнулось оземь и теперь лежало прямо у его ног.
Никита довольно быстро разглядел, что перед ним лежит человек, скорее всего, тот, который забрался в дом Ермолаева.
Некоторое время Никита ошалело стоял, ничего не понимая. Если б незнакомец тут же вскочил на ноги и набросился на Ветрова, Никита, наверно, быстро сообразил бы, что делать. Но тот лежал неподвижно. Минуту, две, три…
Никита осторожно ткнул лежащего палкой в бок. Никакой реакции. Потом не сильно стукнул по спине — никакого эффекта.
После тех шестерых, расстрелянных в подъезде грозненского дома, Никита уже привык к этим самым спокойным людям на земле — жмурам.
Неужели он от удара о мягкую землю сразу вырубился насовсем? Никита подцепил лежащего носком ботинка и перевернул. Звякнул, выпав из кармана, фонарик. Тот самый, должно быть, свет которого Ветров видел в окошке. Очень кстати. Никита подобрал фонарик, посветил…
Все стало ясно. Тип, прыгнувший с чердака, не просто так хотел уйти. Он еще и Никиту думал зарезать. А потому прыгал из слухового окна с солидным таким ножичком. Сантиметров пятнадцать лезвие, не меньше. Только теперь все эти сантиметры по самую рукоятку сидели в груди у самого прыгуна.
Повезло Никите, очень повезло. Ведь наверняка этот мужик не собирался на собственный нож накалываться. И если прыгал с высоты всего в три метра, да и то неполных, мог все подрассчитать точно. Никита повернул фонарь на слуховое окно и увидел, что от карниза, располагавшегося под этим окном, отколота острая и длинная дощечка. Вот оно что! Мужик не прямо из окна прыгал, а вылез на карниз.
Хотел на плечи Никите скакнуть и уложить его грудью на нож. А карниз возьми и подломись. И мужик полетел вниз уже не так, как задумал, а как Бог на душу положил.
Отсюда и крик, похожий на птичий, и падение на собственный нож.
Куртка на мертвеце была распахнута, а по светлой рубашке вокруг ножа расплылось темное пятно. Нож торчал между ребер, наискось, пальцы все еще судорожно сжимали рукоятку. А из-за ремня выглядывала вороненая рукоятка с коричневой пластмассовой накладкой — «Макаров». А во внутреннем кармане куртки лежали какие-то бумаги, свернутые в трубку. Не это ли он у Ермолаева искал?