И тут Чарити наконец-то заметила, что муж одет так, словно собирался на верховую прогулку. Она хотела спросить Августа, куда он собрался, но в этот момент он заговорил:
— Натали, ты ничего не поняла. Ведь я прискакал сюда потому, что опасался нападения врагов. Ты что, ожидала, что я оставлю Чарити там, где не чувствовал себя в безопасности?
— Франц не причинил бы ей зла, а она могла потерять ребенка, — не сдавалась Натали. — Было глупо брать ее с собой.
Теперь Август подошел к кровати. Его взгляд был обращен на Чарити, но слова он адресовал хозяйке:
— Чарити — самое дорогое, что у меня есть. Ничто в этом мире не заставит меня оставить ее на милость Франца. — Склонившись над женой, он спросил: — Ты уверена, что с тобой все хорошо?
— Да, конечно.
Он поцеловал жену в лоб и выпрямился. Пристально глядя на нее, сказал:
— Надеюсь, ты не потеряешь этого ребенка, моя дорогая. Но все же главная моя забота — твое здоровье. У меня может появиться и другой ребёнок. Но другая Чарити — никогда.
Чарити почувствовала, что ее глаза наполнились слезами.
— О, Август…
Он взял ее за руку.
— Я должен уехать, дорогая. Мы с Эмилем поскачем в Состри. Это ближайший город, и там можно найти газету.
Чарити ужасно хотелось спросить мужа, правда ли то, что он сказал Натали, действительно ли она — самое дорогое, что у него есть. Но по его лицу она поняла, что сейчас не время для подобных разговоров, сейчас у него совсем другие дела. Но что, если…
Она вдруг приподнялась и пристально взглянула на мужа:
— Август, ты с ума сошел! Тебе нельзя ехать в город! У Франца наверняка повсюду шпионы!
Принц покачал головой:
— В Состри я буду в полной безопасности, Чарити. Люди в горах преданы мне. Но до города — двадцать миль, а дороги занесены снегом. Газеты из Юлии приходят сюда обычно на следующий день, но в такую погоду задержка может быть еще больше. Не жди, что я вернусь сегодня.
Он уезжает. Он только что сказал, что она — самое дорогое, что у него есть, что ему никогда не найти другую Чарити, — и вот он уезжает! Если его схватят, она уже никогда его не увидит.
Чарити смотрела на мужа, и казалось, что из ее огромных глаз на него смотрело ее сердце.
— Я люблю тебя, Август. Пожалуйста, будь осторожен.
Он наклонился и поцеловал ее в губы:
— Я тоже люблю тебя, Чарити. Береги себя. Слушайся Натали.
Август кивнул ей и направился к двери. Чарити молча смотрела ему вслед. Дверь за ним уже давно закрылась, а в ушах у нее по-прежнему звучали слова мужа: «Чарити — самое дорогое, что у меня есть».
И он сказал это так, словно в этом не было ничего особенного, словно это в порядке вещей и по-другому просто быть не может.